Но вы можете быть спокойны. К счастью для вас, сейчас, в эту самую минуту, когда вы стоите возле меня, прикрытая лишь своими чудесными волосами, я не чувствую к вам ни малейшего интереса. Вы — не Мелисанда. Вы не та жена, которую я хотел. Уходите.
Такое унижение было выше ее сил. Она ничего не видела перед собой, кровь стучала у нее в висках. Стоя рядом с ним, на расстоянии не больше вытянутой руки, она уже не чувствовала смущения, а только страшную, опустошающую боль в груди и отчаяние. Он отверг ее, безнадежно.
И даже не был особенно жесток с ней, просто совершенно безразличен. И предельно ясно выразил свое отношение к ней. В какой-то момент ей показалось, что он готов принять ее, но этого не произошло. Он не хочет ее. Райдер не правильно судил о чувствах своего брата. Больше она ничего не сможет сделать.
Она отступила от него и, уже не думая о том, как выглядит, выбежала из комнаты. Дуглас услышал, как тихо закрылась дверь. Он долго сидел в кресле у погасшего камина; время словно замерло для него.
Потом встал, поднял с пола брошенную рубашку и посмотрел на дверь соседней спальни. Затем осторожно положил ея в кресло.
Он отдавал себе отчет в том, что сделал. Он обидел ее, и очень больно обидел. Но черт возьми, он вовсе не хочет, чтобы она забралась к нему в постель, воспользовавшись его слабостью, а потом шантажировала его этим и загоняла в угол. Он не допустит, чтобы женщина заставила его потерять голову, и не позволит диктовать себе условия. Но как странно она смотрела на него, когда он говорил все это.
"
"Сняв халат, он выругался и положил его рядом с ее ночной рубашкой на кресло. Забрался в пустую холодную кровать и зарылся в подушки. На душе у него было неспокойно, его не отпускало смутное ощущение своей не правоты. Нельзя поддаваться этому чувству, он сделает то, что собирался, и никто не заставит его отказаться от задуманного, тем более какая-то восемнадцатилетняя девчонка.
Глухой ночью Дуглас проснулся в холодном поту. Он сел и прислушался.
Где-то послышался голос. Сон слетел с него окончательно. Странный голос послышался снова. Кажется, женский. Она плакала тихо и печально, где-то невдалеке. Нет, теперь это не плач, а стон, глубокий и леденящий душу. Она стонала от боли. Он не знал, откуда к нему пришло это знание, но это было так. Его взгляд упал на дверь в соседнюю спальню. Не может быть…
Это была Александра. Она плакала, потому что ее поставили на место. Пусть поплачет.
