Убедившись, что парень сел за стол и его рана в порядке, я забрала две порции и отнесла няне, но пожилая женщина никак не отреагировала. Она перестала плакать и теперь лежала, уставившись безучастным взглядом прямо перед собой. Сахарок прыгал по дивану, не то развлекаясь, не то пытаясь отвлечь няню. Наверное, узнать, что тело самого дорого тебе человека «носит» чужак ещё страшнее, чем просто смерть близкого. Я покачала головой и благодарно кивнула жрице, сидевшей на стуле и спокойно растиравшей нянины кисти рук.
Я молча поставила тарелки.
Няня даже не взглянула. Мне показалось, она вообще ничего не замечает, пребывает в прострации. Ей бы укольчик.
— Позаботься о ней, — попросила я единорога.
Оленёнок фыркнул и ткнулся носом няне в плечо.
Я не стала задерживаться, я в этой комнате лишняя.
Вернувшись в свою бывшую спальню, я обнаружила, что… ужина уже нет. А парень почему-то одет и обут. Он сделал знак рукой, Ён тотчас вышел, и мы с парнем остались наедине."
"— Что это значит? — спросила я, не скрывая недовольства.
Как врач я очень зла.
Парень растянул губы в дьявольской усмешке:
— Госпожа, я вас ограблю, самым недостойным образом лишу вас пищи. В своё оправдание могу сказать, что для меня это жизненная необходимость.
— Вы уходите? — дошло до меня.
Парень кивнул.
Я замотала головой:
— Вы не можете! Вы совершенно не можете! За вашей раной нужно наблюдать ещё неделю, а то и больше. Вспоротый живот — не шутки.
Он кивал, чему-то улыбался. По-моему, даже забавлялся моим возмущением.
Когда я выдохлась, он посерьёзнел:
— Мили, я бы хотел остаться. Поверь, я знаю, что для меня это было бы правильно. Но я не могу. Я должен как можно скорее добраться до дома и заняться покушением. Пока я здесь, могут приняться за мою семью.
— Я понимаю…
Неужели всё? Я мысленно себя одёрнула. Это я к пациенту привязалась, как к единственному, с кем можно посидеть, поговорить, даже посмеяться. Но я-то ему совсем не нужна. Или? Ведь не просто так он тратит на прощание слова?
По-моему, самое время назвать имя.
Он взял мои пальцы в свои, ненадолго сжал:
— Мили, спасибо тебе за всё.
Ну же, имя.
Он не выпускал моей руки, но больше ничего не говорил. Казалось, мы вечность смотрели глаза в глаза. Я задержала дыхание. Чем дольше я смотрела, тем отчётливее понимала, что он не скажет. Кислорода стало не хватать. Я шумно втянула воздух, моргнула. Пленительные чары ореховых с золотом глаз развеялись.
Его пальцы соскользнули с моих, я потеряла ощущение тепла.
