Они очень редко общаются, да и Эля постоянно пропадает в больницах. Врачи лечат её по факту, каждый раз ставя разные диагнозы, но моей сестре лучше не становится. Точнее, вроде и становится, на какие-то непродолжительные недели, затем симптомы возвращаются.
Тошнота, слабость, бледность кожи. Длительные, болезненные менструации. Не знаю, что делать! Собираюсь серьезно поговорить с ней и с Айдаровым.
Я только недавно проснулась. Я стала такой соней, что сплю, порой до, десяти часов, а то и до одиннадцати. Но сегодня кроха поднял меня слишком рано — малыш стал слишком активно ворочаться в животе и стучать по животу ручкой, а может ножкой.
Меня это встревожило. Но когда я встала, немного походила, выпила воды, малыш притих.
— Ух, напугал же ты меня… — вздохнув, погладила свой большой, упругий животик. Я уже так сильно к нему привыкла, вжилась в роль беременяшки, что будет очень сложно расстаться с этими удивительными впечатлениями.
Меня вдруг накрыло грустью. Я взвесила всё, всё хорошо обдумала и поняла, что мне нужно, просто необходимо поговорить с Элей.
Порой сестра была со мной слишком груба, но ведь это из-за болезни… у неё повысилась нервозность и развилась депрессия, ведь врачи намекали ей на то, что она может навсегда остаться бесплодной.
Об этом Эля, расплакавшись, сообщила мне несколько дней назад. Она с завистью смотрит на мой живот, поэтому чувствует себя ещё более несчастной. Догадывается, что Рустам от неё избавиться. Их брак рушится. Вчера она пришла ко мне в комнату и просто… она просто меня обняла.
Молча. И ушла. Как будто что-то важное хотела сказать, но так и не смогла. Убежала, закрылась в комнате. Из-за этого я полночи не спала, а утром малыш начал буянить.
— Эля! Эля!
Выхожу из своей комнаты и ищу её по всему дому, но не могу нигде найти. В её комнате пусто, на кухне тоже тишина, в гостиной пустота. Опять тревожный колокольчик заныл в груди. Не нравится мне это чувство. Нехорошее, неприятное. Хочется немедленно от него избавиться.
Пытаюсь подумать о чём-то хорошем, но оно никуда не уходит.
Потом начинаю искать Рустама — тоже самое. И его нигде не видно. Спускаюсь во двор, замечаю, что гараж пуст. Ни одной машины. Значит уехал уже с утра пораньше, как обычно… Такое ощущение, что особняк Айдарова вымер. Правда на пути изредка попадаются охранники и рабочий персонал.
Из-за угла дома выходит Марат. Увидев охранника-здоровяка, ускоряю шаг, чтобы разузнать, куда все подевались.
