Он был так рад! Эти два маленьких, прекрасных существа ждали его, радовались его приезду! Большего Микаел не смог бы вынести, ему и так чуть не стало плохо.
Он не был совершенно одинок в этой жизни. Его существование кого-то радовало.
И снова его поразил золотистый отсвет в глазах сына. Мальчик обнял его за шею, горячо дыша ему в щеку — и к горлу у него подступило что-то теплое, чудесное.
В следующий момент прыгающая от волнения собака повалила обоих на землю — и все превратилось в веселую, беспорядочную возню.
На ступенях стояла Анетта.
Микаел с виноватым видом отряхнулся.
Улыбка ее была испуганной, застывшей.
— Добро пожаловать домой, дорогой!"
"Доминик выжидающе смотрел на них, и они оба заметили это. И Микаел наклонился и поцеловал ее руки. По рукам ее прошла легкая дрожь, и он, с его ранимостью, огорчился.
По ее глазам он прочитал, что ее пугает его внешность. Он и сам знал об этом, недавно посмотревшись в зеркало: вид у него был совершенно изможденный. В глазах больше не было жизни, не было никакого желания жить.
В них была только боль, безымянная, непонятная боль.
На этот раз Анетта не говорила о военной славе.
— Там было отвратительно?
— Опустошающе мерзко! И совершенно бессмысленно!
— Мы многого добились.
— Разве? — без всякого выражения произнес он.
— И ты вернулся домой. Мы так благодарны за это Господу.
Микаел сбросил с плеч накидку.
— Я искал в бою самые опасные места, потому что хотел погибнуть. Но мысль о вас, оставшихся дома, поддерживала во мне жизнь. Мне хотелось снова увидеть вас.
— Ты не должен так говорить! Искать смерти? Это отвратительно!
— Человек может зайти так далеко, что его больше уже не волнует, отвратительно это или нет.
— Микаел…
Она замолчала, сжав руки. Мальчик побежал помогать работнику управиться с конем.
— Да, что же ты хотела сказать?
— Если хочешь, Доминик может переночевать завтра в Мёрбю.
Он пристально посмотрел на нее. Анетта готова была заплакать от смущения. Она отвернулась.
— Я подумала, что ты хочешь отдохнуть…
Немного помедлив, он ответил:
— Да, спасибо.
Спасибо, Анетта!
— Мне кажется, мы могли бы поговорить без помех, — сказала она, опустив глаза.
— Да!
Осторожно положив ей руки на плечи, он притянул ее к себе.
— Микаел… Не здесь! Никто не должен видеть нас.
Что-то взорвалось в нем.
— Что из того, что нас увидят, черт побери? Слуги наверняка изумляются тому, что мы с тобой никогда…
— Микаел! Не ругайся!
— Черт меня попутал, — сказал он, повернулся и пошел.
