Невыносимый
0 прочтений
Но это не так на самом деле. У него огромное и доброе сердце, просто не всем он его открывает. С тех пор как узнал, что его родители не просто погибли в автокатастрофе, а оказались убиты их же другом – тем, кому они безоговорочно доверяли. С той поры он перестал кого-либо пускать в свою жизнь. Даже брата.
– А брата почему? – удивляюсь.
Будь у меня брат или сестра я бы наоборот цеплялась за них в подобной ситуации. Хотя совершенно не представляю себя в подобной ситуации. И не хочу представлять.
На мой вопрос Лидия Михайловна поджимает губы.
– Игнат не любит, когда поднимается эта тема, – качает она головой. – И тебе тоже стоит об этом забыть. Сомневаюсь, что ты Ярослава все равно когда-нибудь увидишь. Говорю же, не общаются они.
– Вот вы и скажите, чтобы я потом при Игнате ее не поднимала, – прошу мягко и с улыбкой.
Уж слишком много любопытства во мне пробуждает ее ответ. И становится еще любопытнее, когда женщина, после минутного раздумья, исполненного сомнений, все-таки сдается, правда, делиться откровениями не спешит.
– Из-за нее, – поясняет сухо.
Я едва сдерживаю желание отшатнуться от него. Потому что знаю, что увижу, открыв его. Уже видела когда-то. Когда он только вышел. Вот и у этого страницы хоть и потрепаны от времени, но главный разворот провокационной фотосессии смотрится не менее эффектно и бесстыдно шикарно, как раньше. Игнат, удобно устроившийся в дорогом кожаном кресле, обнимает сидящую на нем девушку с длинными изумрудными волосами.
И зачем только я настояла на ответе? Правду говорят, меньше знаешь, крепче спишь.
– Сказала же: забудь.
Иду за ней. Якобы в гостиную. Но да, мне интересно, откуда она его достала. Оказывается, все до банального просто. Женщина убирает журнал на одну из полок с книгами поверх последних. И мне стоит громадных усилий удержаться, чтоб не забрать его оттуда, а потом разорвать на мелкие клочья. От опрометчивого шага останавливает сын.
