Невыносимый

Хотя моя мать считает, будто именно такой и должна быть хорошая жена – послушной абсолютно во всем. Никогда и слова без разрешения мужа не скажет. Не говоря уже о том, чтобы куда-то пойти одной, без него. Его мнение и любая мысль – закон. Всегда и во всем его поддерживает беспрекословно. Даже если он не прав.

Мой личный кошмар наяву.

И я даже благодарна Игнату за то, что он не загоняет меня в подобные рамки. Не представляю, как можно так жить. Мне в принципе тяжело подчиняться, а вот так… я точно не смогу!

Понимаю это особенно отчетливо, когда кое-кто снова пропадает на каких-то непонятных переговорах.

На этот раз я не жду безропотно его возвращения. Сам говорил, что могу приехать, если захочу. А я очень хочу. Посмотреть на всех тех, кто вертится вокруг него. Так что, как только Макс засыпает, иду сперва к Лидии Михайловне с просьбой присмотреть за ним, а затем – к охране, чтобы отвезли меня к их работодателю. Где получаю отказ.

– Нам никаких распоряжений по данному поводу не поступало. Сперва вы должны получить разрешение у Игната Алексеевича, – говорит Григорий.

Не собираюсь я ему звонить и что-то просить по этому поводу!

Последующие полчаса сижу на кухне и пью кофе, сосредотачиваясь на этом действии, чтобы не сорваться и не наделать глупостей. Рядом вздыхает Лидия Михайловна, но с чашкой чая в руках. Мы вообще в последние дни неплохо с ней сблизились. Все вечера проводим вместе.

– Да позвони ты ему уже, – не выдерживает она первой, а после берет мою руку и крепко сжимает. – Поверь, ему будет приятно твое неравнодушие к его отсутствию.

Даже если он этого не покажет, – улыбается тепло и чуть лукаво.

И я, видимо, все-таки безвольная, потому что поддаюсь на ее уговоры. Беру телефон, выискиваю в записной книжке нужное имя и, пусть и не сразу, но нажимаю на клавишу вызова. Пока идут гудки, успеваю десяток раз проклясть себя за свою слабость, но отступать поздно. Да и звонок оказывается принят уже вскоре. Хотя довольным или что-то в таком роде мужской голос вовсе не выглядит:

– Слушаю, – доносится холодное и в чем-то злое.

Давлю на корню дикое желание извиниться за беспокойство и положить трубку. И намеренно напоминаю себе о всяких шалавах, что могут сейчас вертеться рядом с ним. Помогает. Так что свой ответ я произношу не менее холодно и зло:

Пауза. Довольно долгая. Итогом которой становится чье-то глухое падение. Как мешок картошки бросают. Правда, вряд ли мешок овощей будет стонать мужским голосом и без всякого удовольствия.