Невыносимый

И мне совсем не хочется их отпускать. Фактически заставляю себя разжать пальцы и отвести руки.

– Розжиг, – протягивает охранник не только флакон, но и охотничьи спички.

Не мне, разумеется. Игнату. Тот, похоже, изначально именно за ними посылает Григория, поскольку кивает, забирая принесенное, и тот сразу уходит. Легко воспламеняющаяся жидкость в его руках тоже надолго не задерживается. Открутив крышку, мужчина выливает содержимое в урну, поливая рубашку, а затем и сам флакон туда же бросает, после чего чиркает спичкой.

Я же сосредотачиваюсь на ином. На пятнах крови на обоих рукавах белой ткани. Невольно кошусь на мужские ладони, но на них ничего подобного нет. Только сбитые костяшки. Получается, чужая?

– Чья она? – уточняю, беря свободную его ладонь в свои, пристально разглядывая ее на предмет других ранений.

Горящая спичка летит в урну. Все содержимое в ней вспыхивает в считанные мгновения.

– Не моя, – односложно произносит Игнат.

Киваю. И не спрашиваю ничего больше по этому поводу. Не потому что мне не интересно, а потому что даже представлять не хочу, что с тем человеком стало.

– Он живой. Не грохнул я его, если тебя вдруг это беспокоит.

Снова молчу. Хотя в душе испытываю облегчение. Вместо ответа подношу его ладонь к лицу и прижимаюсь к ней губами, ощущая, как напряжение в мужской руке постепенно пропадает. Немного погодя мужские пальцы и вовсе зарываются мне в волосы, привычно обхватывая за затылок. И снова я притянута к нему ближе, с возможностью смотреть глаза в глаза. Не просто смотрит.

Будто ищет во мне что-то определенное, одному ему известное. И этот взгляд столь необычен и нов для меня, что я невольно смущаюсь.

– Голодный? – спешу отвлечь его от непонятных мне мыслей. – Там все еще теплое. Идем?

Но так никуда и не иду. Помню про рефлексы. Вот и жду терпеливо. Заодно ищу взглядом Лаки, чтобы отправить обратно в будку, но того нигде нет. По итогу решаю скинуть это дело на охрану. Все равно без дела шастают.

– Даже не представляешь, насколько я голодный, – заявляет Игнат самодовольно, отвлекая от собаки.

Земля уходит из-под моих ног. Он приподнимает меня выше, вынуждая обхватить его ногами. Пиджак тоже окончательно позабыт. Так и остается валяться на улице. А мы в самом деле направляемся на кухню. Правда, ужин мужчину совсем не интересует. Я усажена на столешницу. Моя верхняя одежда оставлена еще на полпути сюда. Свитер также летит на пол. Как и штаны, из которых меня буквально вытряхивают. Колени широко раздвинуты в стороны.