Невыносимый

Тот, с наполненным стаканом алкоголя, поглощает напиток мелкими глотками, и в отличие от парочки, сразу улавливает мое присутствие. И если поначалу я собираюсь к нему подойти, то теперь нерешительно замираю посреди помещения, за все теми же спинами наших нежданных гостей.

– Знакомься, Тая, – произносит для меня, хотя по-прежнему смотрит исключительно в их сторону. – Это Василиса. Моя жена. Несостоявшаяся, – делает глоток побольше, и слегка морщится, подозреваю, скорее от собственных слов, нежели от градуса напитка.

 – А это – Ярослав. Мой младший брат, – и снова пьет. – Мы давно не общались. С тех пор, как жили под одной крышей, а он в это время трахал мою невесту, пока я был на работе.

Он еще не успевает договорить, а мое сознание уже разносит в клочья. Сам факт того, что в нашем доме сейчас находится никто иной, а его бывшая любовница, будь проклята она сотню раз, это как выстрел в голову разрывной пулей.

Какого Лешего он вообще пригласил эту кикимору к нам?

Их обоих, если уж на то пошло.

Сам же еще недавно ненавидел их. Меня это тоже устраивало. Что вдруг изменилось? Да я эту его невесту лучше бы вообще с лица земли стерла, как порвала без жалости тот свой журнал после прочтения, а после и его экземпляр сожгла. Теперь же мне ей еще и улыбаться надо?

– Серьезно? – вырывается против воли.

Тут же прикусываю себе язык, но поздно. Вопрос задан, и в мою сторону полуоборачивается Ярослав. Я невольно сравниваю его с Игнатом. Они совсем не похожи. Даже цвет глаз у младшего из братьев другой.

Намного светлее. Приближенный к голубому, но с лиловым отливом. Необычно. Хотя как по мне, синий – намного красивее. Или я излишне предвзята. А еще мне становится очень сильно обидно за Игната. Что близкие люди так с ним поступили. Не спорю, всякое бывает. Но ты приди, расскажи обо всем нормально, по-человечески. Зачем же за спиной? Вот так… низко и подло.

Да, Игнат не подарок. И очень вспыльчивый. Наверняка, психанул бы не хило, но сомневаюсь, что убил бы родного брата.

Иначе бы уже сделал это, и тот не стоял сейчас в нашей гостиной. А раз стоит, то получается прощен. Пусть даже сам Игнат никогда никому в этом не признается. Неудивительно, что он после такого вообще никому не верит. Я бы тоже перестала.

Тут мне уже становится обидно за себя. Ведь их проступок теперь отражается на мне. Хотя мы с Игнатом больше не ругаемся. И не потому, что я вдруг стала послушной и покладистой. Вовсе нет. Я по-прежнему спорю с ним, но уже иначе.