Невыносимый

– Что они с тобой сделали, Тая? – произносит дрогнувшим голосом, а другая ее ладонь на моем плече сжимается чуть крепче.

– Ничего, – качаю головой. – Они ничего со мной не сделали. Не успели. Игнат помешал. Только облапали всю так, что до сих пор тошно и противно от себя самой.

Мне не хочется вспоминать и рассказывать, но слова вдруг сами собой принимаются литься из меня. Не знаю, что тому виной. Ее сочувствие, или моя усталость, или то, что нас с ней общит эта ситуация. Но факт остается фактом. Выкладываю ей про наше с Игнатом знакомство, как на духу.

– Мне в тот день только исполнилось восемнадцать, и двоюродная сестра предложила отметить это дело в клубе. Для такой домашней девочки, какой я была, это было сродни мечте. Конечно же, я загорелась идеей. Отец долго сопротивлялся, но все-таки уступил нашим уговорам и отпустил. Я была так счастлива, – утираю слезы и невольно улыбаюсь, вспоминая тот момент и захватившее меня предвкушение чего-то нового. – Не знаю, когда они приметили меня. И почему именно меня.

Я, по правде сказать, их даже не видела до того момента среди отдыхающих. Да я там никого не видела, – из груди вырывается нервный смешок вперемешку с новым всхлипом. – Никого, кроме Игната. Пялилась на него, как дурочка, в восхищении весь вечер, пока он не заметил моего интереса. Решил подойти, а я… – снова усмехаюсь. – Сбежала. Так засмущалась, что струсила с ним знакомиться. Спряталась от него в туалете. А когда вышла, то попала к… тем, – передергиваю плечами, отгоняя вновь воскресшие воспоминания.  – Его друзьям, – морщусь брезгливо. – Только тогда их трое было. Он каждого одним ударом уложил. Я испугаться толком его прихода не успела. А дальше… Ну, дальше и так, думаю, понятно. Он был заботлив, обаятелен и мил, а я – наивна, доверчива и испугана. Ни шанса, в общем, чтобы устоять, – заканчиваю свои мини-рассказ со вздохом, уже жалея, что вообще его завела.

На этот раз она не спрашивает, новых подробностей не вытаскивает из меня. Просто продолжает прижимать к себе и гладить по волосам.

И молчит. Долго. А потом…

– Они так развлекаются. Ролевые игры практикуют. Иногда совсем не спрашивая мнения девушек, – мрачно произносит Василиса. – Примерно так я с Игнатом и познакомилась сама.

Внизу живота будто ледяная змейка сворачивается. Сдавливает удушливой хваткой. Не отпускает. С каждым проходящим мгновением это чувство лишь разрастается болезненнее. И особенно остро, почти невыносимо, едва я осознаю, что мы здесь не одни. Не я первая замечаю.