Невыносимый

А я задумываюсь о том, что на их месте лучше б к стулу такого, как я, привязал. И по рукам, и по ногам. Опять же, стул желательно покрепче, обычный быстро развалится.

Приходит в себя быстро. Вскакивает на ноги. Озирается на остальных. Те, судя по перекошенным физиономиям, почти готовы присоединиться к нашему междуусобчику поближе. Еще пара секунд, и в клетке нас четверо.

– А давайте вы меня просто уже добьете, и не будем групповушку устраивать? А то я как бы по девочкам предпочтительно, – комментирую попутно.

Ответом становится новый поток мата.

– Отставить! – холодное, суровое и с явной угрозой.

Новое действующее лицо, но с очень даже знакомым голосом. Чеканит шаг по бетонной поверхности, как по плацу идет. Неудивительно, что младше званиями равняются, как в армии.

– Хватит, – добавляет он бескомпромиссно и властно.

Честное слово, в любой другой ситуации я бы обязательно восхитился бы такой выправкой. Сейчас… Начинаю задумываться о том, что наша ночная групповушка становится с нотками инцеста.

– А что… – озадачивается один из ментов.

Областной прокурор хмурит брови и протягивает ему телефон. Так понимаю, вызов там активный. Мент косится на аппарат, не особо разделяя восторга по поводу того, что придется его взять. Но берет. А потом долго и сбивчиво оправдывается перед кем-то по абсолютно левой теме, еще дольше – слушает ответ и все сопутствующее, после чего спихивает гаджет, почти швыряя в руки прокурору, глядя на тот, как на гранату.

– Все понял? – уточняет мой, вроде как, родственничек.

Тот, к кому он обращается, кривится и косится в мою сторону. Бумаги с моим теоретическим признанием смяты и выброшены, как какой-нибудь мусор. Тут я аж присвистываю. И терпеливо жду, пока меня отвязывают. Не брыкаюсь. А едва удается стоять самостоятельно, и мои конечности полностью свободны…

– Тво-ою-ю ж ма-ааа-ть!!! – разносится среди бетонных стен, смешанное с подвыванием и хрустом чужих костей.

– Обещания надо сдерживать, – пожимаю плечом, глядя на вторую сломанную руку мента, которому это самое обещание даю.

Вряд ли слышит, смотрит подстреленным шакалом, исходя красными пятнами, забившись в угол. Сослуживцы впиваются в меня не менее озлобленными взглядами и пятятся назад, не вмешиваются. Зато самому старшему среди всех явно есть что сообщить, правда, не особо по теме:

– Дайте ему кто-нибудь штаны, – вздыхает устало тесть.

Это да. Не помешает.

– И ботинки, – вставляю флегматично.

Зарабатываю взгляд от прокурора: «Хватит наглеть».