Невыносимый

Почти вжимаю его ему в грудь. Он не обращает никакого внимания на этот жест вынужденной капитуляции. На губах мужчины расцветает жестокая усмешка. Еще секунда, и я лишаюсь возможности стоять на ногах. Оружие вываливается из моих рук. Грохот от падения остается где-то там, на стороне, я быстро забываю о нем, распятая на холодной поверхности стола, под мужчиной, нависающим сверху.

– Если не хочешь видеть во мне чудовище, то не буди его во мне, – раздается угрожающим полушепотом над моим ухом.

Зажмуриваюсь. Сильно. До черных точек.

А затем говорю то, о чем наверняка пожалею в будущем.

– Я никогда по-настоящему не видела в тебе чудовище, – шепчу едва ли громче него. – Наоборот. Ты был для меня героем. Моим чертовым героем. Все эти долгие пять лет. Только я никогда не думала, что человек, спасший меня от насилия, сам по итогу будет меня к нему склонять.

Вот теперь я вновь смотрю на него. Со всей переполняющей меня горечью, обидой и еще чем-то таким, чего я и себе не способна объяснить в полной мере. Что-то близкое к надежде, но полное смертельного яда.

Взор напротив – практически черный. В нем – чистая ярость. Не меньше ярости и в том, с какой силой ударяется его кулак об стол, совсем рядом с моим лицом, отчего я вздрагиваю.

– Врешь. Ты опять врешь мне, Тая, – сквозь зубы цедит Игнат. – Или на что ты рассчитывала, когда играла тут покорную рабыню? Думала, я схаваю все это дерьмо? Проглочу и покиваю китайским болванчиком, пока ты будешь стоять передо мной на коленях? Какой реакции ты от меня ждала, строя несчастную жертву, вынужденную терпеть такого ублюдочного меня?!

Хруст его суставов и еще один удар.

– Я? Я ничего не думала! – повышаю голос. – И не ждала! Да мне вообще ничего от тебя не нужно, чтоб ты знал! – бью в мужскую грудь в безуспешной попытке оттолкнуть его от себя. – Если бы было нужно, если бы хотела, давно сама пришла к тебе. Еще когда беременная оказалась на улице. Но я не дура и прекрасно понимаю, что в действительности не нужна тебе. Ни я, ни мой сын. Ни тогда. Ни сейчас.

Как и не собираюсь для тебя никого играть. Мне это не нужно. Но и быть твоей бессловесной рабыней я тоже не буду, Игнат. Найди себе для этого другую, – снова толкаю его от себя.

Впрочем, это срабатывает. Не так, как я рассчитываю.

Я жду новый удар, которым Орлов выместит переполняющую его злобу. Но поднятый кулак замирает в воздухе, а затем опускается в третий раз совсем беззвучно. Мужчина прикрывает глаза и шумно выдыхает. Несколько секунд и вовсе не дышит.