Невыносимый

Но если когда-то давно я таким образом пыталась стереть из мужчины все то плохое, что они таят в себе, то сейчас делаю это из надобности, отчего льда во мне становится больше. Он растет с геометрической прогрессией, грозя навсегда утопить в своем холоде.

Я больше не спрашиваю, что мне делать дальше. Берусь за пряжку ремня, раскрывая его. Пуговица с молнией на брюках поддается еще проще. Штаны чудом не спадают с него. Дальше я стараюсь вовсе не думать о том, как поступаю, и чего мне это будет стоить – отталкиваю его и хватаю пистолет, попутно освобождая его из кобуры.

Не уверена в том, насколько быстро мне удается провернуть этот номер, но цель достигнута – оружие направлено прямиком на Игната. Который, как ни странно, встречает такое открытие вполне спокойно. И даже хуже!

– Это семнадцатизарядный глок, – сообщает. – Здесь три независимо действующих предохранителя. Даже если твой отец и успел научить тебя чему-либо, сомневаюсь, что в его руки попадалось нечто подобное, – то ли помогает, то ли опять оскорбляет.

 – Предохранитель спускового крючка. Боевой. И противоударный. Очень чувствителен к хвату и работе указательного пальца на спуске. Если собираешься воспользоваться им, то жми сильней, – шагает мне навстречу.

Не знаю, что он сейчас читает на моем лице. Лично я в данный момент испытываю один лишь ужас от собственных действий. Ужас и страх. Хочется забиться в угол и от души разреветься. И я не представляю, почему еще этого не сделала. Ведь это самый настоящий театр абсурда, а я – самый неправдоподобный его персонаж.

И я бы никогда на такое не решилась, не вмешай он во все это моего ребенка.

– Ну же, Тая. Давай, – последний шаг и дуло пистолета теперь упирается ему в грудь. – Давай, пристрели меня. Не думай о том, что будет с Максом. Весь город уже наверняка знает, чей он сын. Если действительно думаешь, что я – худшее, что может быть в твоей жизни, то не сомневайся. Жми на курок. А потом беги к своему папочке. И молись. Потому что каждый второй мент в этом городе жрет, если не с моей руки, так с чьей-то еще.

А другие ублюдки этого города не будут так великодушны к тебе, как я.

Вот теперь я усмехаюсь с неприкрытой горечью. И головой качаю, глядя в его потемневшие от эмоций глаза.

– Думаешь, я этого не понимаю? Или почему я, по-твоему, согласилась уйти с тобой, а не с отцом? Только, знаешь, на роль твоей униженной шлюхи я не подписывалась, Игнат. И ребенка своего я тебе не отдам, хоть что делай, даже убивай!

Наравне со сказанным отдаю ему пистолет.