Невыносимый

– А тебе самой как больше по душе? – отзывается Игнат.

Мне? Лучше ему не знать. Потому что нет в моих мыслях ничего хорошего сейчас. Как и в эмоциях. Они бурлят во мне, ища выход, но я сдерживаю их. Пока что. Поднимаюсь со своего места все с тем же видимым спокойствием.

– Не вижу смысла откладывать, – беру направление в его сторону. – Тем более, у меня на вечер уже имеются свои планы, – едва заметно усмехаюсь, останавливаясь на границе его стола.

Он зеркалит мою усмешку. Но если мою переполняет гнев и негодование, то его – ледяная и равнодушная.

Он поднимается на ноги почти лениво, совсем неспешно, оказывается рядом в пару считанных шагов. Словно хищник, уже загнавший свою добычу. Ему некуда торопиться. А мне – некуда бежать. Его ладони опускаются по бокам от меня, на столешницу. Плавно. Как в капкан заключают.

– Вероятно, до тебя до сих пор никак не доходит, дочь прокурора. Не может быть у тебя никаких своих планов, – склоняется надо мной, вынуждая прогибаться в спине. – Если хочешь, чтобы я позволил тебе остаться рядом с сыном, то придется соответствовать, – произносит убийственно-равнодушно.

Возвышается надо мной, подобно скале. Сильный. Несокрушимый. Тот, кто раздавит, и не заметит. И даже когда он отнимает одну из ладоней от стола, проводя сгибом пальцев по моей скуле, в этом на первый взгляд кажущемся ласковом жесте нет ничего нежного или сулящего умиротворение, лишь очередная демонстрация его превосходства надо мной. И я непроизвольно напрягаюсь и замираю, не ожидая услышать дальше ничего хорошего.

Так и оказывается.

– Ты будешь милой, тихой, послушной, улыбчивой и очень даже отзывчивой. И да, ты будешь обслуживать меня каждый раз, когда я захочу, как я захочу и где захочу, – не просто сообщает Игнат – выносит вердикт.

Вот когда все мои эмоции разлетаются, словно стая испуганных птиц, оставляя на своем месте недоумение и тишину. Просто потому, что… Он ведь это не всерьез? Или да? Судя по выражению мужского лица, еще как всерьез. И все же:

– Ты это сейчас серьезно? – уточняю недоверчиво.

Хочется зажмуриться сильно-сильно, а потом открыть глаза и понять, что мне его слова лишь послышались или вовсе приснились. Только не сон это. И Игнат совсем не шутит.

– Если тебя что-то не устраивает, то никто не держит, – указывает он мне на дверь той же рукой, что несколько мгновений назад дарила мнимую ласку. – Хоть сейчас уходи, куда хочешь. Мне плевать. Сын останется со мной.

Мне все еще не верится. Слишком абсурдно звучат его слова.