Невыносимый

Как в каком-нибудь любовном романе, что сейчас так популярны в сети. Всегда считала, что в жизни ни один нормальный мужчина не опустится до подобного. Нет, в договорные отношения из-за отсутствия времени я еще могу поверить. А вот в такое…

– То есть ты правда не шутишь? – то ли опять спрашиваю, то ли просто на свои же мысли отвечаю.

Да, я повторяюсь. Но! Это же безумие какое-то! Как он вообще представляет себе это все? И как собирается сыну объяснить мое отсутствие, если я сейчас реально откажусь и уйду? Конечно, ничего такого я не сделаю, и он это знает, но…

Господи, да что должно твориться в голове у человека, чтобы додуматься до такого? Или он как раз перечитал те самые книжки, о которых я вспомнила? По крайней мере, это бы многое объяснило.

Одно непонятно, как он намеревается с таким подходом играть со мной в семью для Максима? Если вообще собирается, а не что похуже…

Все это проносится в моей голове за считанные доли секунды. Следом мой рассудок топит закономерная ярость. Болезненная. Беспощадная.

Ледяная. Она захватывает в свой плен. Покрывает коркой гулко бьющееся сердце. Успокаивает. Замедляет пульс. Настолько быстро, что я едва ли в полной мере успеваю осознать, что делаю дальше.

– Ладно, – соглашаюсь, позволяя окутывающему меня сейчас хладнокровию укрепиться в разуме. – Но ты ведь помнишь, что я никогда этого не делала? – беру в руки один конец его галстука и накручиваю на палец. – Придется тебе мне помогать. Направлять… – дополняю и тяну ткань вниз, тем самым развязывая «удавку».

На Игната не смотрю – пристально слежу за своими действиями. За тем, как серебристо-зеленый аксессуар скользит с его шеи по груди и тяжело падает к нашим ногам.

– Пиджак тоже снимай.

Ничего не отвечаю, просто исполняю сказанное, отбрасывая ненужную вещь на приставленный к основному стол. И снова жду. Да, опять игнорирую его взгляд. Не нужно ему знать, сколько сейчас горького яда разливается на дне моей все больше замерзающей души.

И снова я молча исполняю его веление.

Сперва кобура с тем, что внутри.

Ее я откладываю себе за спину. Принимаюсь за рубашку. Неспешно расстегиваю пуговичку за пуговичкой, постепенно открывая для себя его совершенное тело. Но по итогу так и не снимаю, оставляя просто раскрытой. Так мне нравится больше. Скольжу ладонями по уже обнаженной груди, против воли любуясь совершенным телом с редкими шрамами. Обвожу пальцами каждый из них, сдерживая противоестественное желание расспросить о них. Вместо этого целую.