А я смотрела на него, любовалась, впитывала его образ, вожделела его. Рука Шейна скользнула по безупречному торсу, сжала напряжённый член, палец размазал смазку по головке. Низ живота пронзило спазмом. Я невольно сжала колени. Не думала, что приближусь к оргазму от вида мужчины. Но этот мужчина был особенным. Он моя сбывшаяся мечта.
Почти доведя меня этой паузой до экстаза, Грант приблизился к кровати, нагнулся, нависая надо мной на руках. И склонился к моим губам. Неспешные ласки зашли на новый круг. Долгие поцелуи в окружении запаха наших тел и аромата розовых лепестков.
Касания, взгляды, стоны. Я желала перейти к главному, и в то же время мечтала, чтобы эти мгновения никогда не закончились. Но терпение как раз не могло длиться так долго. И когда тело Шейна накрыло моё, я вскричала от ликования. Сама направила возбуждённый орган в своё тело, и вскрикнула вновь, когда он вошёл в меня. Снова неторопливо, сантиметр за сантиметр, заставляя меня вздрагивать под ним и сжиматься от ожидания.
И когда наши тела всё же соединились, мир взорвался яркостью оргазма. Дыхание окончательно сбилось. Окружающее поплыло. А я со стонами сжималась вокруг находящегося во мне члена. Шейн просто ждал. Но стоило мне успокоиться, он выскользнул из меня и вновь толкнулся.
Мои руки сжались на его плечах. Сладкий спазм пронзил тело. Тлеющие искры удовольствия принялись разгораться в новое пламя с каждым его движением. И вскоре стоны перешли в крики, а наше дыхание зазвучало в унисон. Мир окончательно поплыл, сосредоточившись лишь на Шейне.
Я видела и чувствовала лишь его, ловила его вздохи, отзывалась на его поцелуи, сжималась вокруг него так сильно, что его разрядка ударила новой волной удовольствия и по мне. Захлебнувшись криком, я стиснула его шею руками и окончательно утонула в океане общего блаженства.
— Жива? — спросил он через время.
Теперь мы просто лежали, прижимаясь друг к другу и приводя дыхание в норму.
— Жива. Это… было невероятно.
— Прощальная ночь же, — он прижался губами к моему плечу.
— Я буду скучать, — всхлипнув, развернулась и прижалась к его груди. — Очень-очень.
— Я тоже, — он обхватил пальцами мою шею сзади и втянул аромат моих волос носом. — Но, Виктория, не надо слёз. Что для драконов два года, пять лет или даже десять? Время пронесётся незаметно, — и, отстранив меня, убеждённо заглянул в мои глаза.
Шейн улыбался для меня, но делал это через силу. Ему тоже было тяжело, что бы он ни говорил.
