Нежная стерва, или Исход великой любви

Ему было не легче, чем ей, она это понимала – он дал слово Малышу, что не прикоснется к его жене, и нарушить данное обещание было для Хохла равносильно смерти. Марина же не могла оттолкнуть его, но и приблизить совсем тоже не могла, понимая, что это предательство по отношению к погибшему Егору. Говорил в свое время старый лис Мастиф – не спи с охраной, плохо кончится. Но с Максом не было ничего, а бедный мальчик погиб, пытаясь помочь ей… За Хохла же в этом плане она была совершенно спокойна – его репутация в криминальном мире была такова, что только безумец мог замыслить что-то против.

Ее вдруг потянуло на кладбище, так сильно, что сердце заболело, она вскочила с кровати, вырвавшись из рук Хохла, и заговорила жалобно, глядя на ничего не понимающего телохранителя:

– Женя, вставай, пожалуйста, поедем на кладбище, я прошу тебя, ну, пожалуйста!

– Ты чего? – никак не мог понять он – только что все было нормально, и вдруг она плачет почти и несет какую-то ерунду.

– Я очень тебя прошу, мне надо, – бормотала Марина, набрасывая халат. – Вставай, Женька!

– Успокойся, встаю. – Он действительно поднялся и стал одеваться. – Давай только поедим чего-нибудь, я ж не ты, не могу на кофе и сигаретах весь день.

– Хорошо, через полчаса, – и она пошла к себе, опираясь на трость.

Зачем ехать, даже сама не могла понять, но вот потянуло, значит, надо, значит, ждет ее Егор…

Через час они с Хохлом шли по дорожке, расчищенной руками Иваныча – с двухнедельной давности перепуга, видимо. Марина присела на табуретку, оставленную тем же Иванычем, затиравшим свой косяк изо всех сил, положила шесть белых роз и уставилась в одну точку. На душе было неспокойно, и она решила поговорить с мужем, уверенная в том, что он обязательно услышит.

– Хохол, пойди погуляй, – велела Коваль, и он подчинился, но далеко уходить не стал, не мог оставить ее совсем одну. – Ну, здравствуй, родной мой, – прошептала она, когда телохранитель отошел. – Ты хотел, чтобы я приехала, и вот я здесь. Прошло сорок пять дней, как тебя нет, видишь, я считаю их до секунды, эти дни без тебя. Мне невыносимо одной, Егор, так невыносимо, если бы ты знал… лучше бы я поехала в тот день с тобой, мы были бы вместе.