Ну вот, теперь я смело могла сказать, что работала в «Inter Group», и мне не понравилось.
Пора жить дальше. Существовать. Иначе то, что происходило со мной за последние три года не назвать. Попутно купив газеты с объявлениями, я отправилась домой. В свою грязную вонючую комнату, которую делила с другими тараканами.
Глава 17.
То, что я намеревался сделать, начинало походить на безумие. Но я упорно шел к своей цели, наплевав на чужие советы. А она пыталась меня отговорить. Убедить, что я не должен так рисковать. Опасно разозлить моего деда.
Он явно не одобрит очередной шалости внука. Но я слал к черту его мнение, ее слова. И последний визит в отчий дом убедила меня, что я был на верном пути.
После встречи с Варварой я словно истукан замер, наблюдая за тем, как она убегала. Послушалась меня, схватила барахло и исчезла. Я же заставил себя не думать о сучке, из-за которой срывало тормоза, и ответил на звонок. Дед, мать его. Сукин сын, старый хрыч, прознал про сорванный контракт даже раньше, чем я рассчитывал.
Я не успел подготовиться и поэтому молча выслушивал тираду оскорблений и унижений в свой адрес.
– Сосунок, – рычал он. И его надорванный хриплый голос злил меня еще больше. – Как ты мог такое дело завалить?! Я тебя разве учил тому, как просрать бабки? Ты понимаешь, что это для нас значит?
Он бушевал, я слушал и смотрел на закрытую дверь.
Черт, я не должен был ее вот так просто отпускать. Нужно было ее трахнуть. Тогда бы скопившаяся злость оставила меня. Но чем она сменилась бы? Что во мне поселилось бы взамен? Наполнило непробиваемую, как казалось, оболочку?
– Ты еще там, мальчишка?
– Да, и я слушаю, – голос ровный, спокойный.
Обманчиво спокойный.
Дед продолжил лить поток оскорблений. Я же покачал головой. Нужно было ее оставить.
Я чувствовал, как внутри все клокотало. Назревала буря, и мне нужно выпустить пар срочно. А если ее найти? Отправить охрану, чтобы даже силком, но притащили ее сюда. И к черту что подумают! Я ее трахну. Черт, я засажу ей так, что она будет умолять о прощение и говорить, что я лучше.
Как же я ненавидел это слово. Лучше…
Я не был тем, о ком можно было так говорить. Жалкое подобие орущего сейчас на меня деда. Недоделок, как он любил частенько повторять, воспитывая меня. Ублюдок. Омерзительный мальчишка. Глупый. И это самые добрые и милые эпитеты в мой адрес. Но чаще всего он предпочитал учить меня иначе. Вбивать в меня простую истину кулаками. Или ремнем. В последнее время – тростью.
И да, я был его копией.
