После встречи с родней я понял одно, что ничего в жизни не меняется. Дед продолжал поливать меня грязью, но в это раз обошлось без рукоприкладства. За последний месяц он серьезно сдал, физически. Но дерьмо в нем по-прежнему кипело. И орал так, что сбежались послушать все, кому было не лень. Главное, кричал то не на них. А когда я оказывался повинен, то устраивали чуть ли не шоу из показательной порки.
И все еще был ничтожным мальчишкой, хотя отметил свой тридцать четвертый день рождения. Думаю, это не закончится, пока кто-то из нас не сдохнет.
И надеялся, что этим покойником буду не я.
– С контрактом, который ты так удачно просрал, все понятно, – дед смотрел на меня немигающим тяжелым взглядом из-под густых седых бровей.
Когда-то он был крупным сильным мужчиной, занимавшимся национальной борьбой и пробивающийся в бизнес. Начинал он не компьютерных программах, на которых мы теперь сколотили состояние. А кое-что попроще. На первых порах он даже вел не совсем честный бизнес, но который приносил не маленькие деньги.
Это сейчас он уважаемый старец, грёбаный мудрец, к которому на поклон идут все кому не лень. Лишь бы подлизывать его старую жопу. Вот и я стоял на ковре перед широким темным столом и смотрел на того, кто растил меня, воспитывал и пытался сломать. Не единожды.
– Но мне не понятно, почему ты игнорируешь Элю? Что она тебе сделал не так?
Я сжал кулаки. Сучка нажаловалась опять. И всё, потому что я активно игнорировал ее звонки.
– У меня нет времени с ней общаться.
– У тебя должно быть время. Она – твоя семья.
Я промолчал. Навязанная женщина, а не семья. Я ее ненавидел еще сильнее, чем деда. И готов был придушить за то, что она превращалась в сварливую, крикливую бабу, которая чуть что, так сразу лила слезы и жаловалась на меня.
– Я поговорю, – ну вот, я лгал. Ни хера не буду с ней общаться. Пусть катится туда, где пропадала почти год. Греет бока на пляжах, пока я оплачивал ее счета.
– Да, поговори. Выслушай ее. И вам пора обзавестись наследником, – рыкнул дед, постукивая тростью, которую держал в руках.
Наследник? Я готов был заорать на него, наброситься и этой же тростью переломить пару позвонков. Но устоял. Никогда и ни за что на свете я не заделаю этой суке ребенка. Пусть хоть слезно умоляет, хоть ползает на коленях, но я не буду донором спермы для отродья. На мне род прервется. Зло, которое росло в нас, должно закончиться. Сгнить в глубокой могиле.
– Тогда иди, – он махнул рукой на дверь.
