Незнакомец в зеркале

Чего они просили? Спасти его снова? Заставить говорить? Ходить? Опять превратить в человека?

Она молча глядела на него и думала:

«Это часть меня лежит в постели, страдающая, измученная…»

Они связаны навечно. Джилл все отдала бы, чтобы спасти Тоби, спасти себя, но знала: это невозможно. На этот раз невозможно.

Телефоны разрывались, друзья и приятели сочувствовали, утешали…

Только один звонок желала услышать Джилл, и Дэвид Кеньон позвонил:

– Я жду. И хочу, чтобы ты знала – я сделаю все… все, что от меня зависит.

Джилл представила его, высокого, красивого, стройного, и подумала об уродливой карикатуре на человека, которой стал ее муж, лежащий в соседней комнате.

– Спасибо, Дэвид. Поверь, я ценю, но пока ничего нельзя сделать. Ничего.

– В Хьюстоне есть хорошие доктора. Лучшие в мире. Я мог бы привезти их.

Джилл почувствовала, как сжалось горло. О, как она хотела попросить Дэвида приехать, увезти ее из этого зачумленного дома! Но она не могла. Она была прикована к Тоби и знала, что никогда не сможет покинуть мужа.

Доктор Каплан закончил осмотр. Джилл ждала его в библиотеке. Увидев врача, она встала. Эли Каплан, неуклюже пытаясь пошутить, пробормотал:

– Ну что ж, Джилл, у меня для вас и хорошие новости, и плохие.

– Давайте сначала плохие.

– Боюсь, нервная система Тоби претерпела необратимые изменения. К сожалению, в этот раз улучшение наступить не может. Он никогда не будет двигаться и говорить.

Джилл долго смотрела на него, потом прошептала:

– Ну а хорошие новости?

Доктор Каплан улыбнулся:

– Сердце у Тоби на удивление здоровое.

Джилл, не веря своим ушам, уставилась на доктора. Двадцать лет! И это хорошие новости?! Она представила весь ужас двадцатилетнего сосуществования с этим ужасным чудищем, там, наверху, годы мучений в тисках, кошмаре, из которого не было выхода. Развестись с Тоби невозможно. Пока он жив, она должна оставаться с ним. Никто не поймет ее предательства. Джилл – национальная героиня, спасшая жизнь Тоби.

Дэвид звонил каждый день, восхищался ее верностью, бескорыстием, но оба сознавали, какое глубокое безмолвное чувство соединяет их.

И единственная мысль оставалась невысказанной:

Три сиделки круглые сутки посменно ухаживали за Тоби, все умелые, аккуратные, точные и бездушные, как роботы. Джилл была благодарна им, потому что физически не выносила присутствия Тоби.