Никогда с тобой

Я дергаюсь, когда чувствую справа движение, а затем, как его губы касаются моей ключицы. Делаю вид, что этого не было. Господи, просто делаю вид, что не чувствую. Он ведь не видит ничего, но почему-то не отстраняется. Продолжает прижиматься и рвано выдыхать. У меня от этого вся кожа покрывается мурашками, а еще возникает какое-то странное чувство. Оно, пожалуй, пугает меня сильнее, чем то, что мы находимся здесь наедине.

Сердце работает навылет. В голове проскальзывает мысль, что это нужно прекратить.

Выйти из этого адова туннеля, где недостатком кислорода сжигает все легкие и остальные органы следом. Меня изматывает ее близость. Вены под кожей кипят от скорости, с которой по ним течет кровь. Ощущение, что там вперемешку с естественной жидкостью еще что-то. Она. Там она. И дикие, совершенно необъяснимые и непонятные ощущения, которыми меня накрывает, лишь когда Романова оказывается рядом. Когда в такой близости – особенно.

Я пытаюсь успокоиться. Пока она что-то там выталкивает, шумно выдыхаю и вжимаюсь лбом в холодную бетонную стену.

Ошибку, конечно, совершаю, потому что к ней слишком близко. Так близко, что я реагирую молниеносно. Ее запаха становится больше, от кожи исходит тепло. Меня им обжигает, хотя она замирает. Просто, блядь, затихает, а затем рвет мою башню хриплым выдохом.

Он в этом туннеле подобен раскату грома. Я его слышу и зацикливаюсь. На нем, на ней, на моих губах, которыми касаюсь ее кожи. Теплой, нежной. Она приятно пахнет. Чем-то едва ощутимым, напоминающим корицу и цитрусы.

Этот запах сносит мне крышу. И она сносит. Тем, как реагирует, как вцепляется в мои предплечья. Она больше не пытается оттолкнуть, но и руки не убирает. Сжигает ими дотла все, что было между нами пять минут назад. Еще слабо, но все же понимаю, что мы переступили грань. Сломав все, что было “до”, построили непонятное “после”.

Она молчит. И не пытается оттолкнуть. Мы оба словно в тумане. В мороке. Абсолютно необъяснимом, непонятном. Я знаю, что это – всё.

Обратки больше нет, потому что не отступлю. Как ни пытается пробиться наружу весь мой мрак, скопившийся за долгие годы внутри, ничего не выходит. Там сейчас другие эмоции, совершенно новые чувства. Я ими захлебываюсь.

— Мы не должны, — с ее губ наконец срывается единственная нормальная и логичная мысль.

Не должны. Согласен. Знаю.

Говорю это в ее плечо. Губами задеваю слегка солоноватую кожу. Чувствую ее вкус на губах, а затем и на языке.