Никогда с тобой

Ощущение нереальности происходящего рассеивается тогда, когда я слышу громкий крик Кима. Он зовет Соню. Ту Соню, во рту которой прямо в эту секунду орудует мой язык. Нас отшвыривает друг от друга, словно между нами образовалось напряжение и шандарахнуло со всей силы. На все, мать его, двести двадцать.

У обоих – тяжелое хриплое дыхание, только голос становится ближе, ведь Ким прекрасно знает об этом туннеле.

— Иди, — командую. — Тебя зовут.

Она мешкает. Что-то начинает говорить, но затихает. И продолжает стоять.

— Выходи или выйдем вместе, и он поймет, чем мы тут занимались. Все поймут, инфузория.

Она идет к выходу и снаружи натыкается на Кима. Я вижу его. Он меня – нет, потому что я стою в кромешной тьме, а я его – да. Их вижу. То, как он ее обнимает за плечи и спрашивает, все ли в порядке, и как рассеянно она отвечает, обнимая его, блядь, в ответ.

Взгляд Кима устремляется в глубину туннеля. Я знаю, что он не может меня видеть, но смотрит так, словно знает, что я здесь стою.

— Да… да, я одна.

— Ты был там, — сообщает Ким, пока мы разогреваемся на дорожках.

Хорошо, что организм работает по инерции, стоит забраться на тренажеры, иначе я бы свалился нахер на пол. Пульс начинает частить, и часы ожидаемо вибрируют. Ким замечает и хмурится, а затем спрашивает:

— Что вы там делали? — идет следующий вопрос.

Я, по правде, охуеваю от таких вопросов. Ким не то чтобы скромный, но раньше таких тем у нас не было. Хотя раньше я бабе, которая ему нравится, язык в рот не засовывал.

— Меня там не было, — отрезаю сухо.

— А с часами что? Пил вчера?

Резко срываю их с запястья. Достаточно для меня измерений. Швыряю часы в лунку к наушникам, которые так и не успел достать и вдеть в уши.

— Я не хочу недопониманий, — продолжает. — Сонечка мне нравится, и мы вроде как пытаемся построить отношения.

То, что нравится, прекрасно вижу. Уменьшительно-ласкательные у него неплохо получаются, но от них почему-то коробит.

— Стройте, — пожимаю плечами. — От меня ты че хочешь? На стройматериалы бабок дать? Они вроде недорогие. В социальной аптеке тут, за углом, по сто гривен можно взять. Три штучки.

— Я просил без этого, — отвечает спокойно, но с нажимом.

Я резко торможу дорожку. Ким делает то же самое. Как всегда, мать его, чувствует мое настроение.

— А че ты мне сделаешь? — намеренно нарываюсь.