Никогда с тобой

Чувствую, и все… в этом и без того темном туннеле все меркнет окончательно. Я исследую ее кожу губами. Пробую языком.

Она разрешает. Выписывает мне карт-бланш своим несдержанным глухим стоном и крупной дрожью тела. Тоже хочет этого? Хочет, чтобы я ее трогал?

Смотрю на происходящее словно со стороны, так, будто это не мой язык сейчас пробует ее кожу, словно не мои губы прикасаются к участку обнаженной кожи. До нее у меня было много девушек. Разных. Доступных и не очень. Конечно, мы целовались, я их ласкал, потому что это всегда входило в так называемый прейскурант.

Им это было нужно. У парней с физиологией иначе. Нам не нужна длительная прелюдия, у нас просто встает член, и мы готовы.

Я не думаю о сексе. Разумеется, у меня стоит член. Не может не стоять, рядом со мной она. Ее запах, помимо необъяснимых и диких впечатлений, вызывает еще и эрекцию. Член таранит змейку кожаных штанов, но это не главное. Не главное, мать вашу! Когда вставший член был не основой моих интересов? Когда я хотел целовать девушку не для того, чтобы ее следом трахнуть? Никогда.

Это всегда шло в комплекте и в определенной последовательности. Секс – поцелуи – ласки. И никак иначе.

С Романовой система дает сбой, потому что мне хочется ее целовать.

Впервые, осознавая, что дальше ничего не будет, я не останавливаюсь. Исследую поцелуями ее шею, цепляю языком мочку уха, добираюсь до щеки и застываю на уголках губ. Соня не протестует. Она просто, блин, не протестует. Не пытается меня оттолкнуть, ничего не говорит. Ждет? Хочет? Я теряюсь, не осознавая, что делать.

То ли продолжать дальше, то ли, нахрен, собрать волю в кулак и выйти из этого туннеля, оставив случившееся здесь. В темноте, в сырости, в прошлом.

Прижимаюсь губами к ее губам. Они у нее мягкие, теплые и большие. Гораздо больше, чем кажется, когда на них смотришь. Или же это темнота смазывает восприятие. Она, кажется, нахрен все смазывает. Мозг в том числе.

Ее гортанный хриплый выдох раздается в тишине тоннеля подобно оглушающей трели будильника. Вместе с этим Соня распахивает рот, и я проникаю глубже.

Ощущаю ее горячий язык, которого касаюсь своим. Романова отвечает. Совершенно неожиданно двигает губами. Поначалу мне кажется, что это неосознанный спазм или… попытка что-то сказать, но нет. Она отвечает на поцелуй. Подстраивается под мой с трудом контролируемый напор. Я, блядь, стараюсь не переусердствовать. Не оставить на ее губах следы, потому что дикое чувство, которое полностью заполняет меня, к этому подталкивает.