Никто, кроме нас!

Елочки зеленые, она меня раздела, уложила… похоже, даже помыла перед этим!

На миг мне стало дико стыдно. Но только на миг. Я сел, прикрываясь простыней, дотянулся до трусов. Они были еще влажные. Я натянул их – и увидел, что мама подняла голову.

– Уходишь? – спросила она.

Она сидела за столом и молча смотрела, как я одеваюсь. Потом так же молча сунула пластиковый пакет – там были полбуханки хлеба и две банки консервов.

– Не возьму, – отрезал я, – нас хорошо кормят.

Это было правдой. Я положил пакет на стол перед ней.

Выпрямился.

– Мам… – начал я. И сказал то, что не говорил уже лет пять, не меньше: – Я люблю тебя, мам.

И встань! Ты не должен лежать!

Встань, даже если ты мертв!

Ведь ты родился здесь!

Что ты родился здесь!

Я проснулся оттого, что через меня переступили.

– Куда тебя черти несут? – прошипел я, хватая Дениса Коломищева за щиколотку. Он ойкнул, присев; средний из их тройки, Борька, замер неподалеку в позе охотящейся цапли.

– Пусти, Колян, – так же по-змеиному зашипел в ответ Денис.

 – Мы ребят встречать… Они сейчас прилететь должны…

– Андрюшке скажу, – пригрозил я авторитетом подхорунжего Ищенко, зама Кольки в отсутствие того.

– Стуканешь?! – продолжал шипеть Денис.

– Не выспитесь, днем падать будете, – безапелляционно отрезал я.

– Пойми, у нас там брат же! Ну, будь человеком, иногородний… – начал давить на жалость Денис.

Хм. Не дерущимися братьев я видел только когда они работали или спали. А так даже процесс поглощения пищи не был исключением.

Или Игорь колотил кого-то из младших, или они объединялись и били его, или – для разнообразия – дрались между собой, причем доходили до такого остервенения, что начинали хрипеть и капать пеной, и даже взрослым их сразу разнять не удавалось. Я даже не мог понять, что служит поводом для той или иной драки.

Нате. Они брата идут встречать.

Между прочим, было уже около трех. Рассвет скоро. У меня захолонуло сердце.

Тут так говорили, когда кто-то волновался – «сердце захолонуло», причем и пацаны тоже.

Я не понимал. А теперь понял.

– Вместе пошли, ладно, – я поднялся на колени.

Справа вскинул голову Фальк.

– Ник, ты куда? – сипло и ничего не соображая спросил он.

– Ссать, спи, – отрезал я.

Витька тупо кивнул и ткнулся виском в набитый соломой мешок.

Мы втроем сползли с сеновала.

Земля была теплой, дул ветерок – тоже теплый. Где-то – не так уж далеко – стреляли. Шел бой.