Никто, кроме нас!

«Ставрик» плавно скользил в воздухе.

Нас мотнуло, аппарат задрожал. Но две гранаты уже сорвались из стволов и, оставляя синеватые следы, пошли, набирая скорость, к резервуарам.

– Поворот! – крикнул Витька.

Кажется, внизу начали стрелять. Точно не знаю, потому что все звуки смял мощный сдвоенный хлопок, а через секунду нас подхватило и мотнуло, накрыв волной горячего воздуха. Через плечо я увидел огненные клубы, медленно и величаво крутящиеся, как колеса какой-то адской мельницы. Потом рвануло еще раз. А еще потом «Ставрик» ударило с такой силой, что я тяжело клацнул зубами, и во рту появился вкус металла.

– Что случилось?! – крикнул я.

– Горим, Колька! – ответил Витька.

У нас горел нос. Те самые чертовы бутылки, будь они неладны! Но это было еще не все. Я увидел, что оба колена у Витьки раздроблены – кровь текла буквально ручьями сквозь пятнистую ткань.

В нас попали. И попали здорово – попали именно тогда, когда аппарат потерял управление от удара взрывной волной третьего резервуара, сдетонировавшего от двух первых.

– Витька, я сейчас! – я начал отстегивать ремни, чтобы перелезть к нему. Но тут же сообразил, что уже поздно. Аппарат не потушить. Вниз летели тягучие огненные струи, как будто мы напоследок решили отбомбиться.

Да и сам Витька, в сущности, уже горел… Он развернул машину, и она тяжело, но уверенно снизилась почти к дороге и помчалась обратно. Я не совсем понимал, что хочет мой пилот.

– Прыгай! – крикнул Витька, поворачивая ко мне голову. – Прыгай, Колька! Лезь на крыло и прыгай вниз!

– Я тебя не брошу! – прижав к плечу РПК, я дал очередь по мелькающим внизу транспортерам.

– Нет! – крикнул он. – Вон, видишь?!

От трех уцелевших резервуаров в разные стороны разбегались, спотыкаясь и падая, солдаты. Не все – несколько человек спешно наводили стволы швейцарских зушек – отличных аппаратов…

– Колька, прыгай, уйдешь, сумеешь! – крикнул Витька.

– Нет, – ответил я, перетаскивая на колени две гранаты из ящика.

– Дурак! – крикнул Витька, пикируя к самой земле.

Очереди шли где-то над нами… Мелькнуло смуглое усатое лицо, в глазах – мутный ужас, рот перекошен.

Первая «колбаса» выросла и закрыла собой весь мир.

– Иду, пап-ка-а!!! – услышал я ликующий крик Витьки – из того комка пламени, в который превратился уже весь нос «Блюза».