И все попытки Кристины расшевелить его, больше не вызывали нужной реакции.
Он аккуратно ссадил её с колен и вышел на балкон. Почти сразу к нему присоединился Ренат. Оба закурили.
— Ты правда из-за отца её не трогаешь? — помолчав, спросил Ренат.
Максим затянулся, медленно выпустил дым, затем повернулся к другу и наконец с усмешкой ответил:
— Конечно, нет. Я в неё влюбился без памяти, — и тут же засмеялся.
Ренат сморгнул и тоже захохотал.
— Видел бы ты сейчас себя! — давясь смехом, Максим слегка толкнул его локтем.
— Над чем угораете? — на балкон выглянула Кристина.
— Да тут Макс сделал признание века.
— А какое? — заинтересовалась Крис.
И тут они услышали вопль. Спешно вернулись в комнату, но кричали откуда-то из коридора.
Вопль повторился.
Теперь уже всей толпой они выбежали в коридор.
Максим влетел в комнату напротив. Орал Ник. Точнее, уже не орал, а лишь скулил, зажимая нос и перемежая нытьё забористыми матами. Ворот рубашки и жилет были залиты кровью.
Кто-то из девчонок взвизгнул за спиной.
В первый момент Максим опешил — что тут вообще творится? Драка? Встревоженным взглядом осмотрел комнату. Увидел её, невольно выдохнул.
С виду Алёна вроде казалась целой и невредимой. Правда, вжалась в дальний угол и оттуда сверкала глазищами, потемневшими от гнева. И столько в ней было горячей решимости, столько внутренней силы, что это невольно притягивало. У него аж в груди ёкнуло. Прямо Зена — королева воинов. Даже дурой называть её не хотелось. И ни с того ни с сего вспомнились слова Рената: «Женщины в гневе — мой фетиш».
Никогда Макс этого не понимал, а тут вдруг подумалось — да, что-то в этом есть…
О том, что произошло — в общем-то, и гадать нечего. Тем более зная Ника. Распустил руки и получил. И поделом. Очень хотелось добавить, чтобы в другой раз не был таким дебилом. Сказали же ему: «Не лезь». Да и вообще, как-то противно стало до невозможности.
Сексуального насилия Максим никогда не понимал. Не думал особо об этом, просто считал, что развести девушку на секс не так и сложно, порой даже и стараться не надо.
Во всяком случае, ему пока такие, которых требовалось по-настоящему добиваться, аж из шкуры лезть, не встречались. Наоборот, нередко оказывалось достаточно взгляда и намёка. А порой намёки и вовсе исходили не от него. Но если бы вдруг попалась такая, которую он бы захотел, а она ему — от ворот поворот, ну… отступил бы, наверное. Другую бы нашёл. Ведь сколько их! Но уж точно домогаться не стал бы.
