Онлайн-библиотека книг
Мы ведь жили всегда у воды или в городе. В пустыню выезжали покататься на машинах, посмотреть закат и все. А ночью здесь совсем другая жизнь, и я ее не знал.
– Да уж, другая, – грустно произносит Ниса, рассеянно поглаживая пальцами мое предплечье, отчего волоски встают дыбом, а по телу проносится дрожь. – Здесь есть другие обитатели, кроме змей?
– Здесь их десятки, Ниса. – Она вздрагивает, а я успокаивающе глажу ее плечи.
– Кто-то выл ночью, когда я шла к конюшне.
– Тебе вообще очень сильно повезло, что ты выжила.
– Что-то я уже захотела домой, – тихо бормочет она, а я улыбаюсь и целую ее в макушку.
– Не волнуйся, со мной ты в безопасности.
– А что вы делали здесь по три ночи?"
"– Охотились, отец учил определять места обитания опасных животных, взаимодействовать с ними.
– В смысле, учил тебя быстро убегать?
– И стрелять по движущейся цели.
– Ночью?
– Да.
– Это же чертовски опасно. И твоя мама такое позволяла?
– Папа говорил ей, что мы едем в город по работе. Но учти, она до сих пор не знает, что он проделывает такое со всеми своими сыновьями. В прошлом году вывозил вместе Ахмета с Сабитом.
– Мне нравится пустыня, но она и пугает.
– Как любая дикая природа, – отвечаю я, глядя на кусочек солнца, который еще выглядывает из-за барханов.
Слегка поворачиваю голову и теперь любуюсь своей женой. В лучах закатного солнца ее кожа окрашивается в красноватый цвет и как будто переливается.
– Но все равно здесь красиво, – говорит Ниса.
– И ты красивая, – отвечаю тихо.
Она поднимает голову, и наши взгляды встречаются. В эту же секунду я понимаю, что у нас обоих заканчивается терпение, и мы не увидим этот заход солнца.
Глава 55
Омар
Как же я соскучился по ней, до ломоты в теле, до остановки дыхания. Едва наши губы сливаются в поцелуе, весь мир вокруг замирает. Ее вкус, ее мягкие губы, сладкий язык, сдающийся под напором моего.
Я накрываю Нису своим телом и трусь твердостью о ее бедро, а потом вспоминаю, где мы находимся. Поднимаю ее на руки и заношу в шатер. Одна мысль о том, что под тонким сарафаном нет нижнего белья, сводит с ума, что уж говорить о самой Нисе. Она – мой личный яд и противоядие. Моя ведьма, которая вскружила голову так, что я не могу думать ни о ком другом.
