Онлайн-библиотека книг
– Тайну не удержать в кулаке – она уже просачивается между пальцами. Трилби роет носом землю, прочие газетные крысы не отстают. Да и среди мундирников уже идет отчетливая рябь. Вот-вот начнется ропот. Несмотря на запрет, эти идиоты все равно расхаживают по-одиночке и тайком пробираются в «Колокол и Шар». Скоро появится новый труп, и возникает вопрос: кто следующий?»
Гоббину вспомнилась угроза судьи Сомма: «Еще один дохлый констебль, сержант, – и я вызываю в эту дыру пару десятков мундиров из Старого центра!»
Подобное было не просто нежелательно – недопустимо! Меньше всего Гоббин хотел, чтобы по его району расхаживали чужие полицейские.
«Пора вернуть Мэйхью. Его возвращение неизбежно..»
Гоббин так громко заскрипел зубами, что констебль Бричер даже повернул голову:
– Вы что-то сказали, сэр?
– Я сказал: сколько можно волочиться, каракатица? Когда мы уже прибудем на место?
Констебль подвел экипаж к обочине и потянул на себя рычаг.
– Прибыли, сэр.
Гоббин выглянул в окно. И правда – они остановились у его дома.
– Будут какие-то распоряжения, сэр?
– Утром, чтоб был на месте вовремя. Только попробуй еще раз опоздать, как сегодня.
– Сэр, я не виноват: вы же знаете, жена рожала и я должен был…
– Плевать, Бричер! – перебил старший сержант. – К тому же у тебя родилась девчонка – не особо важный повод опаздывать на службу.
Не прибавив ни слова, Гоббин покинул экипаж и, дождавшись, когда тот отъедет, направился к дому.
Вязкая вечерняя сырость оседала на лице старшего сержанта мелкой моросью, поднявшийся ветер прошелся по его черным с проседью волосам.
Гоббин привычно бросил взгляд по сторонам. Никого. Хмурая аллея – не особо людное место, и отчасти поэтому он выбрал ее, когда искал укромное место в Саквояжне. Здесь никому ни до чего нет дела, соседи не подслушивают, не подглядывают и – что важнее! – не сплетничают.
И все же Гоббин не терял бдительности. Бросив несколько быстрых взглядов на темные окна ближайших домов, он убедился, что за ним не наблюдают. Затем быстро преодолел дорожку, засыпанную опавшими дубовыми листьями, и подошел к двери своего дома.
