Когда вы с Дашей только приехали чуть больше недели назад, ты была как ненастоящая.
— Как это?"
"— Ну вот… вроде человек, но разговариваешь и реагируешь странно, как не живая… Я не знаю, как объяснить.
— Как робот? — спрашиваю. — Это такой сделанный из железа человек, не способный на эмоции.
— Да. Очень похоже, — кивает Грэм, после секундного раздумья.
— Это потому, что у меня болезнь. Алекситимия — затруднение в различении эмоций и телесных ощущений, склонность к конкретному, логическому мышлению при дефиците эмоциональных реакций.
Как-то так.
— Ты уверена? Про болезнь? Ты не кажешься больной, — переспрашивает с сомнением Грэм.
— Знаешь, теперь, когда ты спросил, не уверена, — отвечаю задумчиво, анализируя свое недавнее очень эксцентричное поведение в апартаментах регента. Да, интересно на меня влияет местный климат.
— Сегодня мы с вами будем лепить очень простой сосуд, но очень полезный, — говорит учительница Грэма по гончарному искусству, неторопливыми движениями показывая нам как из куска глины на гончарном круге быстро и легко появляется кувшин.
— Потом мы его прокалим хорошо, а на следующей неделе разрисуем. Это будет особый кувшин, почти артефакт.
— Ух ты, — восхищается Грэм, я же помалкиваю, ничего не зная об этой теме.
— Теперь ваша очередь, — усаживает нас преподавательница. — Берите большой ком глины, не с самого края, где немного подсохло, а с середины, и аккуратно раскручивайте гончарный круг, не спешите. Отлично. У вас обоих хорошо получается.
Учительницу кто-то отвлекает.
Она извиняется, говорит, что сейчас вернется и уходит, оставив нас одних в попытках создать что-то, хоть немного похожее на кувшин. Лично у меня получается какая-то банка. А у Грэма — кривая ночная ваза. Мы оба хохочем над творчеством друг друга, пока Даша с высунутым от усердия языком, месит глину в специальной миске, выданной ей, дабы малышка не скучала.
Я слишком сильно давлю на глину и несколько крупных жидких фракций отлетает из-под моих рук и ляпается на одежду Грэма.
— Ой, извини, — прошу прощения у мальчика, увлеченная своей попыткой создать-таки приличный сосуд.
— Да ничего, все в порядке, — отвечает проказник и тут же мне в грудь прилетает жидкий кусок глины. — Ой!
Но вид при этом у мальчишки довольнее некуда.
— Ой? — переспрашиваю. — Ой??
— Да. Ой! — кивает, выминая в руках глину.
— Только попробуй, — работаю на опережение, но увы, кто меня слушает. Едва успеваю отмахнуться от крупной глиняной капли, летящей в лицо.
