Ночь со зверем

Выдыхай… — Она послушно вздохнула глубже и облизала искусанные губы, испытывая мою выдержку. — Умница, — поставил я точку. — Пей чай.

В воздухе повисла настороженность. Она всем видом спрашивала, что дальше? А я мало что знал, кроме самого главного — она теперь моя. Не как раньше, а всерьез, со всей ответственностью. Буду доказывать, что достоин ее… И принуждать тоже буду, потому что… привычней? Не могу по-другому? Кто из нас собирается тыкать девочку носом в отношения? Зверь или я? Я не понимал. Уверен был только в том, что не смогу выпустить ее и сына из лап.

И что им без меня тоже несладко. Медвежонку — точно.

Губы сами тянулись в улыбку, стоило посмотреть на его довольную мордашку. Айвори смотрела на меня с ним в руках, и я видел во взгляде, как хочет забрать его и спрятать…

— Пошли? — прервал ее метания.

Она даже не спросила куда. Встала и направилась следом на второй этаж, подчиняясь. Но это только пока…

Я осторожно положил ребенка на центр кровати, но малыш беспокойно встрепенулся и снова начал кукситься, так что Айвори пришлось лечь рядом и прижать его к груди… но ничего не вышло.

Наверное, раньше у нее это срабатывало, но теперь ребенок ставил условия. Я встретил ее растерянный взгляд — вымоталась за день. Видимо, раньше она чувствовала, что способна контролировать ситуацию, а теперь совершенно растерялась. И я осторожно улегся к ней, прижав ее к себе спиной, и обнял ребенка поверх ее объятий. Малыш настороженно затих… и вдруг так прерывисто всхлипнул, что сердце дрогнуло.

Мне казалось, я могу смотреть вечно, как он сосет грудь. Вид сверху был особенно хорош, а Айвори в моих руках казалась теперь особенно уязвимой и беззащитной. Да, я пользовался ситуацией. Я ей нужен. Без меня она не сможет вырастить ребенка… Но отказаться от этого не мог.

Я медленно склонил голову к ней и коснулся губами ее напряженной шеи, принимая такие нечестные условия счастья. Терпеть больше не было сил. Она раскрыла широко глаза, но тут же зажмурилась и всхлипнула, стоило прикусить кожу.

Ее живот вздрогнул под пальцами, сжались напряженные мышцы бедер…

— Совсем одичала, — хрипло выдохнул я.

— Кто бы говорил, — прошептала она испуганно, давая слабую надежду на обреченное согласие.

Я осторожно стянул с нее штаны и пустился в изматывающую обоих ласку, сначала просто приятную, расслабляя ее, а потом — на грани дозволенного, дразня и разжигая уже ее необходимость во мне.