Ночь со зверем

Впервые можно было не спешить, не вкладывать в действия другой смысл, кроме как самый простой — сделать ей хорошо. И себе тоже. Касание кожи к коже дарило спокойствие и тягучее наслаждение, нервы покалывало от необходимости наброситься, которую сдерживал…

Когда малыш глубоко уснул, я осторожно стянул Айвори с кровати и усадил к себе на колени.

— Это сегодня по договору? — вяло промямлила она.

Не упускала возможности меня уколоть, ну и к черту.

— Все еще считаешь меня тем мудаком? — прорычал и впился в ее рот, чтобы заткнуть.

Она только мотнула отрицательно головой и сдалась.

Я не хотел сейчас ни о чем говорить. Мне нужно было просто позволить себе наконец всю ее — запах, стон и тесноту… Она всегда была только моей. Ее никто не касался… И это срывало выдержку к дьяволу.

Чувствительную кожу обожгло жаром и сжало, усиливая болезненное напряжение… Слишком мало ее было в моей жизни — пора наверстывать. И я резко вошел в нее до предела, спуская свою одержимость этой женщиной с поводка.

Айвори вскрикнула и выгнулась, пытаясь дернуться назад, но я не давал.

— Тш… — выдохнул ей в мокрую шею. — Я осторожно… тише… я не сделаю больно… Тебе больно?

Она отрицательно мотнула головой, обнажая крайнюю степень недоверия между нами. Но впереди было много ночей, и не только их. Теперь, когда мне можно все, я не смогу себе отказать в утолении животного голода. И все же я растягивал удовольствие и давал ей время… медленно опускал на себя до рваного вздоха и сжатых плотно век и снова давал вдохнуть, приподнимая.

Я управлял ею, решал, когда дышать и надеяться, и когда терять надежду полностью. Власть над этой маленькой хрупкой, но сильной и упрямой женщиной пьянила. Даже если бы она не была матерью моего ребенка… даже если бы не была избранницей… я бы все равно ее захотел. Она — как луч рыжего солнца в чаще вечернего леса. Последний, как угасающая надежда. Хотелось, чтобы он танцевал на лице как можно дольше… прежде чем все погрузится во мрак… И я заставлял ее танцевать, рвано дергаться и извиваться в попытках ослабить ощущения.

Я вплел пальцы в ее волосы, притягивая к губам… и дал, наконец, голоду голос. Айвори пыталась сдерживать крик, но у нее не выходило. Кусала мои губы, уворачивалась от них, теряя контроль. И ей это шло. Потому что контроль — мое дело.

Когда она вдруг сжалась и закусила губы, я поднял ее и толкнул животом на кровать, вжимая в матрас.