Ночь со зверем

И понятия не имела, как тут ориентироваться, что делать… Не придумав ничего лучше, я уселась на бревно ждать. Смысл куда-то идти, если я все равно не знаю направления?

— Все будет хорошо, — успокаивала ребенка. — Нас найдут, поставят в угол за непослушание… И будем мы с тобой стоять в углу вместе…

Рон протяжно рыкнул… и втянул шерсть, меняясь в моих руках на привычного ребенка.

— Конечно, тебе хорошо, — прижала к груди беглеца, радуясь, что теперь точно смогу его успокоить, и хоть один из нас перестанет дрожать от страха.

Рон вскоре уснул, набравшись впечатлений. А в лесу тем временем совсем стемнело. Но глаза привыкли к темноте, и оказалось не так уж и темно. Я сносно различала очертания деревьев, кружево веток на фоне редких просветов неба и продолжала прислушиваться. Хотелось замереть, затаиться, но Эйдан говорил, что в лесу нет других хищников, кроме оборотней.

Если бы ни это знание, я бы умерла от страха, когда поблизости вдруг раздалось грубое утробное рычание и хруст веток. И вскоре на поляну вышел огромный черный медведь.

— Боже… — проскулила я, ежась и пряча Рона.

Только ребенок в руках встрепенулся и рванулся к медведю. Я не выпустила. Но Рон уже без проблем обернулся снова зверьком в моих руках.

Медведь тем временем встал в нескольких шагах, парализуя своим вниманием. Я пыталась унять Рона, поглядывая на исполина, но ребенок был непреклонен.

— Малыш, малыш, — увещевала я, — ну куда ты снова?

А он крутился юлой в руках и, наконец, жалобно заревел, глядя на медведя.

И тут меня осенило:

Сейчас я хотела видеть его как никогда. Медведь одобрительно фыркнул, а у меня будто позвоночник вынули, и я опустилась на подогнувшихся ногах. Рон с удвоенной силой заперебирал лапами, и я разжала объятья, чувствуя себя выкрученной до основания.

Боже, этот мир меня убьет! Я не могу выносить такие эмоции каждый день…

Медвежонок подбежал к большому медведю, ткнулся мордой в его и принялся заигрывать, падая на спину и перебирая в воздухе лапами. Медведь зарылся мордой между ними, будто ободряя… и взглянул на меня.

— Ненавижу тебя, — сорвалось с дрожащих губ, и я заплакала.

Это все, что я сейчас чувствовала. Идиотские слова, дурацкие эмоции, но с ними было не совладать. Я все еще вжималась в бревно спиной, замирая внутри, когда он приблизился ко мне и заглянул в лицо. Сердце послушно разогналось в груди снова, и я тяжело сглотнула, сжимаясь в комок:

— Пожалуйста… я тебя боюсь… очень…

Медведь замер, глядя на меня сверху.