Ночь со зверем

— Может быть когда-нибудь смогу, — посмотрел на меня. — Поешь, пожалуйста. Тебе нужны силы.

— Я не могу есть, когда у меня стресс. Но меня все равно накормили стейком — не переживай. Ужинай сам.

Он медленно вздохнул и уселся на кровать, притягивая к себе тарелку:

Я смотрела на него, долго не решаясь задать первый вопрос:

— Как ты сюда попал?

— Не помню, — провел большим пальцем по нижней губе.

А я впервые обратила внимание на его пальцы — длинные, с узорами вен…

— А как тебя зовут, помнишь?

Спрашивать его о чем-то начинало даже нравиться.

— А лет тебе сколько?

Ох, черт. Я для него ребенок.

— А семья у тебя есть?

Он бросил на меня странный взгляд:

— Почему? — растерялась я.

— Потому что только одиноким я мог на тебя повестись.

— Как это? — нахмурилась я.

— Не знаю. Не уверен, —и он облизал губы. — Просто чувствую, что ты особенная. Ты не даешь мне снова уйти в забытье в звере. И эти… — он поморщился. — Говорят, что я тебя выбрал.

— Они отправляли на смерть женщин, — понизила я голос, тяжело дыша. — Им все равно, каких жертв стоило достичь цели…

— Не думай об этом, — перебил он. — Главное — выбраться. Я обещаю — вытащу тебя отсюда.

Мне хотелось спросить, что будет потом, но я не стала. Хотя в груди зашевелилось чувство вины. Если он и правда от меня так зависит, я же… лишу его шанса на жизнь?

— Может, тебе больше не грозит уйти снова в забытье? — предположила неуверено.

— Я не знаю. Может, и так.

Наши взгляды встретились. И в его глазах снова заискрило, а у меня спина взмокла и пересохло во рту. Эйден моргнул и тряхнул головой:

— Залазь под одеяло и ложись спать, — прохрипел.

— Что случилось? — растерялась я.

Он ответил не сразу. Поднялся, убирая тарелку, и откатил тележку к двери:

— Я не хочу тебя больше трогать. — Его голос вымучено охрип. — Я не знаю, делают с нами что-то… или это какой-то естественный вариант… Но я не хочу так.

Мы замерли взглядами друг на друге, и у меня сдавило все внутри от невыносимого противоречия. Как мне его бросить? Имею ли я право?

— Залазь под одеяло, — прервал он мои душевные метания, и я поспешила выполнить его приказ.

Он еще постоял некоторое время у дверей, выравнивая дыхание, потом направился к окну.

Вид мужчины, стоявшего ко мне спиной и сжимавшего прутья, врезался в память навсегда.