Ночь со зверем

Его литые мышцы на фоне темнеющего неба, скованные напряжением, и тяжелое дыхание наполнили душу сомнениями. Он не заслуживает предательства, но…

…заслуживает ли доверия?

Утром ее забрали, и я смог опуститься на кровать, пропитавшуюся ее запахом, и забыться сном. Потому что ночь измотала меня ее зовом. Ари постанывала во сне, вскидывалась и металась по постели. Невыносимо хотелось ее успокоить, прижать к себе… и снова выпасть в мир, в котором существует только она. Пусть бы ненадолго.

Но я так не хотел. Все это было обманом — себя и ее.

Она меня боялась, а я подчинял. В этих обстоятельствах — единственное, что нам было доступно. Но от этого было не легче. Я не мог позволить себе становится зверем, будучи в человеческом обличии…

На полигон меня вытащили ближе к полудню, но волка там больше не было, как и нездорового оживления. И я опустился в углу на каменную плиту, прикрыл глаза и принялся прислушиваться. Морда болела после вчерашнего так, что было больно морщиться. Но я забыл об этом, когда услышал тихий плач вперемешку со звериным подвыванием.

Кажется, мой вчерашний знакомый был где-то рядом. Я прислушался и направился в другой угол клетки. Так и было — в соседнем вольере на земле сидел вчерашний парень. Кажется, я ошибся с возрастом. Теперь с убранными назад патлами он казался совсем мальчишкой.

— Эй, — позвал его, и он вскинул на меня взгляд. Испуганный, загнанный и сдавшийся. — Тебя как зовут?

И голос совсем юный.

— Ты откуда? — присмотрелся к подростку. Левую руку он уязвимо поджимал к боку.

— Рука сломана?

— Какая тебе разница, медведь…

А говорит нормально, по-человечески. Удивительно. Обычно эти оборотни двух слов связать не могут. За редким исключением.

— Твой отец белоглазый?

Я не сдержал удивления, и мальчишка хмыкнул, закатив воспаленные глаза. Помеси с человеком у белоглазых были возможны преимущественно в одном случае — когда оборотни воруют человеческих женщин себя в пару. Но чтобы наоборот…

Эти ублюдки тут собирали не бешеных оборотней. Я, волчонок — мы оба были даже слишком нормальными, но что у нас общего?

Мы оба бегали вдалеке от тех, кто мог бы помочь.

А значит — могли попасться в ловушку.

— Я не помню, — поник он снова.

— Тебе больно? — Он шмыгнул носом и кивнул. — Что с тобой делают?

Но тут раздался окрик охранника, и тяжелая дубинка прошлась со скрежетом по металлическим прутьям. Я поморщился, но отступил. Бросив взгляд на мальчишку, решил, что медлить нельзя. Сегодня ночью, когда вернется Ари, буду выдираться с ней.