А увидев удивление, отразившееся на их лицах, выступила: — Нет, ну я не могу на вас на всех! Вы же знаете, что такое сокровища Октябрьских, что же изображаете друг перед другом полную непонятку и облыжно обвиненную невинность, словно бабушка вас тут злобно хейтерит? Месяц назад мне исполнилось восемнадцать, и тогда же папа дал мне подписать документ о неразглашении тайны о содержании и месте хранения сокровищ Октябрьских, который я внимательно прочла, согласилась со всеми пунктами и подписала. И каждый из вас — я точно знаю! — подписывал такую же бумагу.
А теперь делаете возмущенные фейсы.
— Устами младенца, как говорится, — перехватил инициативу разговора Ладников и похвалил девочку: — Дарья, ты умница.
— Да, — кивнула она, наигранно-горделиво, — я такая.
— Дарья напомнила вам то, о чем вы дружно и благополучно предпочли забыть. А именно: в том самом документе, о котором напомнила Даша и который вы все подписывали, русским языком по белому листу начертано, что все предметы сокровища Октябрьских, подробно перечисленные и описанные, являются не только частной собственностью семьи Октябрьских, но и одновременно признаны культурным наследием и достоянием Российской Федерации.
А посему находятся под защитой и охраной государства. Хоть кто-нибудь из вас на минуточку об этом вспомнил? — уже традиционно для операции «моральный отлуп» посмотрел на каждого по очереди Ладников.
— Значит, государству следовало получше охранять свои ценности, — ворчливо заметил Алексей Анатольевич.
— Вот именно об этом я вам и говорю, — кивнул, соглашаясь с его замечанием, Ладников. — Это вам только кажется, что практически никакой защиты кроме парочки охранников и видеонаблюдения вокруг и внутри участка в усадьбе нет. На самом же деле система охраны и подходов к усадьбе устанавливалась государством и имеет сложную структуру, отвечающую очень серьезным протоколам безопасности. Как и охранные системы, защищающие сами сокровища. Разумеется, до вас не донесли информацию о том, что попыток украсть ценности было предпринято не две и не три, а побольше.
Есть серьезные коллекционеры с мировыми именами, есть ювелирные дома высшей кастовой принадлежности, есть, в конце концов, очень богатые любители старины, которым хотелось бы заиметь эти бесценные вещи. И все они провалились.
— Так почему их удалось украсть сейчас? — спросила Анастасия, впервые со вчерашнего вечера подав голос.
— А кто сказал, что ему удалось? — усмехнулся Ладников.
