Глава 18
Задребезжавший от вибрации телефон, что безмолвно лежал на столе последние несколько часов, испугал ее и заставил прийти в себя. Катя посмотрела на загоревшийся экран и тяжело и раздраженно вздохнула. Ненужные, бесполезные воспоминания отвлекли ее настолько, что она едва не забыла о встрече с Александром Анатольевичем.
Злясь на себя за то, что упустила ценное время и сделала меньше, чем планировала, Катя, поднявшись из-за стола, быстрыми, уверенными движениями собрала все документы и материалы, которые не очень успешно изучала последние часы, и сложила их в сейф.
Отключила компьютер, проверила, что ничего не оставила без внимания (и еще раз удостоверилась, что сейф закрыт), и только тогда вышла из кабинета.
Ей все еще иногда казалось странным снова видеть знакомые стены и лица после почти пятилетнего отсутствия. Даже путь до кабинета Аверинцева — путь, что в прошлом Катя, случалось, проделывала несколько раз за день, — приводил ее в замешательство из-за странного припоминания забытой привычки.
Удивительно, но вернуться в прежнюю жизнь было сложнее, чем окунуться в новую.
Опустевший без сотрудников и посетителей коридор навевал тоску. Катя, вдруг наткнувшись взглядом на дверь одного из кабинетов, сбилась с шага от несоответствия между фамилией на табличке в действительности и в ее воспоминаниях. Поражаясь своей внезапной чувствительности к прошлому, Катя с недовольством фыркнула и, не останавливаясь, пошла дальше. Сегодня она слишком часто возвращалась мыслями к Денису, но, вероятно, причина заключалась в родных местах: она редко думала о нем вне Москвы.
Ей было незачем намеренно травить себе душу.
Пусть Юра переменил свою точку зрения и был готов забыть старые обиды, она не принадлежит к тем, кто прощает предательство. Вторые шансы — прерогатива наивных дурочек, еще не знающих или вовсе не желающих знать неутешительную истину: способный предать никогда не предаст единожды. Каждая сложность, каждая ссора и спорная ситуация — шанс солгать, обмануть, поступить удобнее для себя.
Катя могла только радоваться, что после вскрывшейся правды ее любовь к Денису умерла быстро. Он не заслуживал ни ее слез, ни ее понимания.
Все аргументы в его пользу не выдерживали обстоятельной критики. Какое право он имел решать, чье здоровье и, может быть, жизнь ценнее: Кати или Марии, ее подзащитной? Тогда он на все ее вопросы твердил одно: «Я пытался тебя спасти», — очень удобное оправдание для самых ужасных и циничных поступков.
