Ей мечталось, что совсем скоро они с Денисом смогут выдохнуть и расслабиться; она видела, что ее жениху ничуть не легче, чем ей самой. Его поддержка, само его физическое присутствие придавало Кате силы идти вперед."
"В наиболее тяжелые мгновения заседаний, где Денис не имел возможности быть рядом с ней, она всегда бросала недолгий взгляд на подаренное им кольцо, что не снимала никогда, и умиротворяющее, всеобъемлющее тепло укрывало ее всю, будто плащом. Она надеялась на скорое окончание тяжелейшей эпохи в истории их отношений, с которой они справлялись удивительно хорошо.
Тогда она верила, что выстояв здесь и сейчас, они смогут пережить вместе любую беду.
Ее вера в Дениса, ее доверие к нему в те времена были безграничны. Кате в голову не приходило, что он — из всех людей на свете, — станет лгать, глядя ей в глаза, что он посмеет сделать что-то против ее воли, что он сочтет себя в праве руководить ее жизнью: без обсуждения, молча, в тайне. С нарушением закона и всех моральных принципов.
Заведомо понимая, что обрекает невинную женщину на страдания.
Всегда осторожная и предусмотрительная, дома Катя потеряла бдительность. Она никогда не переживала, что Денис может влезть в ее документы или ноутбук, который спокойно оставляла включенным, если ненадолго выходила в магазин или варила кофе на кухне. Она никогда не думала, что доверие к самому родному человеку выйдет ей боком.
До чего смешно теперь вспоминать, как в первые дни — и даже недели, — потраченные на поиски виновных в сливе ее ключевых стратегий стороне обвинения, позволивших тем подготовиться и замести следы, а затем разгромить ее в суде, Катя рыдала у Дениса на груди, ни на секунду его не заподозрив.
Как нагло и спокойно он раз за разом повторял, что не понимает, как такое возможно. Точно ли она всегда в офисе оставляла компьютер запароленным, точно ли забывала убрать документы в сейф?
Боль от его выяснившегося предательства, от четырех коротких слов признания «Да, это сделал я», выбила из Кати душу, обесточила, как после запредельной перегрузки, все ее внутренние сети чувств.
Резкий взрыв, а затем — кромешная, ледяная тьма.
Она думала, любовь умирает медленно и долго. Она думала, что стоит бояться невыносимой боли и агонии сердца.
Она не знала, что иногда любовь исчезает как будто по щелчку. Она не знала, что омертвелое равнодушие к родному еще один вдох назад человеку страшнее всякой боли.
