Иногда в трудоголизме были свои прелести, пусть и краткосрочные, и обходившиеся большими издержками.
Папа обещал вернуться со своей любимой рыбалки утром, и мама, конечно, использовала подвернувшую возможность уединения для разговора по душам. В прошлом, до Катиного отъезда в Петербург, когда от еженедельных визитов к родителям пришлось отказаться, они часто устраивали себе подобные вечера.
Их отношения с мамой всегда были очень близкими и доверительными. Катя знала, что может рассчитывать на поддержку без всякого осуждения, на совет и помощь, если потребуется.
Всю ее осознанную жизнь они общались на равных, и ее суждения никогда не отвергались с дурацким «ты еще маленькая, чтобы понять», за что Катя спустя годы была особенно благодарна. Ее родители сумели взрастить в ней самостоятельность и вместе с тем ни на секунду не утратили в ее глазах свой авторитет в статусе взрослых.
Сегодняшний тет-а-тет с мамой ненадолго вернул ее в прошлое, напомнил о лучших днях, где она всегда чувствовала себя в тепле и безопасности, и с удивлением Катя признала, что за несколько лет жизни в чужом городе отвыкла от подобной защищенности.
Адаптировалась. Она редко видела родных и друзей, много работала и одна снимала квартиру.
Возращение к прежнему образу жизни до сих пор давалось ей тяжело; приходилось бороться со сформировавшимися привычками, если она не видела в тех пользы: смешно, но временами Катя ленилась выйти из дома для короткой прогулки с Юрой в парке неподалеку, несмотря на то, что всегда была рада встрече с лучшим другом.
Одиночество оказалось менее ресурсоемким; оно действительно вызывало привыкание.
— Не подумай, что я не рада, Катюша, — начала вдруг мама осторожно, — но ты к нам с папой каждые выходные ездишь, и я переживаю. — Катя посмотрела на нее с непониманием. — Разве тебя не ждет там никто? — Последнее прозвучало с явным вопросительным намеком.
Катя рассмеялась от растерянности: она не предполагала, что ее социализация вызывает беспокойство.
— Кто меня будет ждать? С Юрой мы в офисе видимся да так временами встречаемся, конечно.
Он рядом живет, ты же знаешь. Хожу вот иногда к ним со Светой в гости.
Тревожность с маминого лица не исчезла — лишь проступила отчетливее.
— А подружки твои — Марина, Таня?
Катя поморщилась.
— «Подружки», — повторила она со значением, — потому и «подружки», а не «подруги». Я пять лет не жила в Москве, со мной нельзя было раз в пару недель сходить выпить кофе и поболтать ни о чем.
