Обаятельное чудовище

Подтягивай на себя.

К вечеру я думала, что неловкий разговор уже забылся, но за ужином Яков вдруг сказал, внимательно глядя мне в глаза:

— Я люблю тебя, Марта. Нам нужно налаживать наши взаимоотношения. Я хочу быть тебе другом.

— Хорошо. — Ответила я, не зная, какую дружбу он подразумевает под этим.

И мужчина довольно улыбнулся.

А посреди ночи я вдруг проснулась от того, что кто-то тяжело дышит мне в ухо. Что случилось? Кто-то проник в домик? Здесь кто-то посторонний? Но, подскочив и резко повернувшись, я увидела лежащего рядом Якова.

— Тихо. Тс-с… — Прошептал он.

И тут в лунном свете, мягко рассеивавшем темноту комнаты, я увидела, что он делал: ласкал себя рукой, приспустив штаны.

— Все хорошо. Смотри. — Хрипло проговорил мужчина. — Я просто делаю себе приятно.

— Смотри. Смотри. — Тихо повторял он. — Дай сюда свою руку. Потрогай его, не бойся.

Его нельзя было ослушаться. Он уже «прикормил» меня. Сделал все, чтобы я ему верила, чтобы была благодарна, чтобы любое его действие воспринимала как данность.

— Не бойся, положи ее сюда.

Охваченная чувством безысходности, я подчинилась.

Теперь наша «дружба» стала еще крепче.

Яков кружил вокруг меня голодным волком, а я лишь затихала при виде него и ужасно боялась оставаться с ним наедине. Инна все понимала, она все видела, но не задавала вопросов. Когда я, сославшись на плохое самочувствие, отказалась ехать в охотничий домик через неделю, она лишь с усмешкой фыркнула. «Знаю я тебя, потаскушка» — говорил ее взгляд.

— Свежий воздух лечит любые недомогания! — С этими словами Яков все-таки вывел меня из дома и усадил в машину.

Путь я провела, трясясь от страха. В таком же волнении проживала и всю рыбалку. С ужасом ждала того, что последует дальше. Да. Самым большим моим желанием было бы похоронить это навсегда в дебрях своей памяти, но я помню эту мерзость до сих пор.

«Если не я, то кто? Иди сюда, это не больно. — Его слова до сих пор звенят эхом в моей голове. — Ты никому не нужна, кроме меня. Ты без меня никто. Только я тебя люблю.

«Нет, нет, нет» — шептала я, упорно натягивая трусики обратно.

Он не любил сопротивление.

Зажал мне рот рукой и по-хозяйски погладил между ног.

— Вот молодец. Кукла моя. Вот молодец. — Он даже в постели продолжал играть роль заботливого папочки. Очень старался и сопровождал весь процесс комментариями. — Оп, потерпи, сейчас будет хорошо.

А я чувствовала только омерзение, грязь, боль и отсутствие воли.