Обаятельное чудовище

В оцепенении, будто со стороны, наблюдала за всем происходящим.

— Если расскажешь кому-нибудь, вернешься в детский дом. — Предупредил он, вставая на утро.

А я только об этом и мечтала. Сбежать от человека, посягнувшего на мою невинность и чистоту, вернуться туда, где до меня никому и дела нет. Скрыться ото всех. Спрятаться. Забыться.

Но очень скоро я поняла, что это было только начало.

У него только разыгрывался аппетит. У Якова в запасе еще было много грязных фантазий, которые ему не терпелось испробовать на хрупком девичьем тельце.

Я совсем замкнулась, не спала, не ела, а когда засыпала — мне снились кошмары. Боль все чаще находила выход в странных рисунках и образах, которые я неосознанно переносила на бумагу. Будто хотела поделиться с кем-нибудь, но напрямую сказать не могла. И никто из учителей этого не замечал.

— Ваш муж меня насилует. — Набравшись смелости, наконец, сказала я Инне. — Помогите мне, пожалуйста. Помогите, умоляю…

За что тут же получила от нее резкую пощечину.

— Ты сама виновата! — Орала она. — Крутила перед ним своей задницей! Ты его соблазнила, а теперь хочешь засадить в тюрьму? Наглая эгоистка! Шлюха!

Мне больше не с кем было поделиться, и я еще сильнее закрылась в себе. Страх, стыд, чувство вины, ощущение того, что ты бесконечно грязная, — все это еще сильнее подталкивало меня к мысли о суициде.

— Тебе никто не поможет, — нашептывал Яков, заявляясь в мою комнату посреди ночи. — Никто.

Он спокойно открывал дверь: я ее не запирала. Бесполезно было закрываться, ведь этот человек все равно бы вывез меня в охотничий домик и сделал бы там все, что ему хочется. Проще было не сопротивляться и дать то, зачем он пришел. Скорее закончит и уйдет обратно. Поэтому я молча следовала его указаниям: встать, раздеться, опуститься на колени, открыть рот, лечь, раздвинуть колени.

— А сегодня давай попробуем сзади. — Говорил он, не боясь, что в доме кто-то может его услышать.

И я покорно выполняла все его команды.

— Кукла моя. — Хвалил он, если ему нравилось. — Ты меня любишь?

Если вы спросите у жертв насилия, почему они не пытались что-то изменить в своем положении, то все они ответят вам по-разному. «Мне не поверят», «скажут, сама виновата», «мне страшно» и так далее. Общим будет одно — равнодушие. Всеобщее, мать его, равнодушие.