Обаятельное чудовище

Я иногда и сама видела этого мальчишку. Стаса.

Обычно он подходил к воротам, когда Якова не было дома. Рослый парнишка, на пару лет старше меня, хорошо одетый, но вечно непричесанный. Я старалась смотреть в окно так, чтобы Стас не заметил, но он всегда смотрел прямо на меня. В его глазах были ненависть и зависть. Он не понимал, почему мать не может впустить его в дом. Почему лишь выносит ему деньги и дорогие гостинцы. Наверное, ему было не понять, почему вся эта роскошь достается какой-то детдомовке, а не ему. И мне было жаль, что он ничего не знает о том, как мне «повезло» оказаться в этом доме.

Я слышала, как временами Инна с мужем ругались из-за Стаса. Яков не хотел видеть в доме ее избалованного сына, который тратит все его деньги на выпивку и наркотики, а Инна обзывала меня подстилкой, наличие которой в доме только из-за сына и терпит. Да, у этих двоих были странные отношения. И все, что я могла понять, так это то, что им обоим этот союз был крайне удобен.

Сбежать у меня получилось только однажды. Через пару месяцев, воспользовавшись тем, что охранник отвлекся, я выбежала на улицу.

— Если ты еще раз сбежишь, твой друг-сучонок умрет. — Прошипел он. — И твоя мать умрет, и все, кого ты любишь, поняла? Я убью всех, а потом найду тебя и тоже убью. Ты сдохнешь, а я найду тебе симпатичную замену. Ты без меня никто, запомни, Марта.

Он бил меня, унижал, а затем обещал, что будет любить долго и верно. Он показывал мне порно на компьютере, а потом связывал и делал со мной то же самое, что вытворяли люди на этой пленке. Он жестоко насиловал меня, лишая детства и веры в людей. И всегда приказывал смотреть ему в глаза.

Со временем к моей замкнутости добавились агрессия и цинизм. Я изучала своего мучителя, искала слабые звенья в его характере, все больше убеждалась в том, что способна прекратить все это.

Себя убить у меня не хватило решимости, но однажды мне даже удалось приставить нож к горлу Якова. Он вывернул мне кисть, выхватил его и прислонил лезвием к моей шее. А потом долго насиловал, придавливая холодный металл все плотнее к тому месту, где под моей кожей билась упругая венка.

— Ты любишь меня, кукла. Поэтому ты здесь. Ты моя… — пыхтел он, наблюдая, как краснеет кожа на моей шее под холодным лезвием.