Обаятельное чудовище

Многим матерям легче поверить в то, что ребенок наговаривает на отчима, отца или родственника, чем принять эту ситуацию, защитить свое дитя и остаться в итоге одной. Обществу легче поверить, что женщина сама напросилась на насилие, ведь она оделась вульгарно, чтобы казаться доступной. Общество найдет тысячи причин, чтобы не раскрывать глаза на такую простую истину.

Поэтому в тот момент я просто чувствовала, что моя жизнь кончена. Мне некому было довериться, некуда было бежать. Я мечтала научиться давать отпор и понимала, что недостойна теперь какого-нибудь хорошего парня, который, может быть, меня когда-нибудь полюбит.

Нет, я не смирилась, я просто затаилась, ожидая, что это прекратится само собой, но… так ведь не бывает, правда?

Я пыталась позвонить в интернат со школьного телефона, но мне сказали, что Ян уже выпустился из учреждения. Больше мне не к кому было обратиться, поэтому я пошла прямиком к директору. Откровенный разговор со школьной директрисой не привел к желаемому результату. «Как так? Благодетель и меценат насилует ребенка! Ах, ты неблагодарная детдомовка!» — вот и весь разговор.

И никто так и не узнал, что Яков, уладив этот конфликт и забрав свою приемную дочь домой, жестоко избил ее тогда.

— Хочешь вернуться в детдом? Да я тебя там купил! Возвращайся, и тебя продадут кому похуже! Пустят по кругу! — Орал он, пиная меня в живот.

А уже через полчаса целовал, ласково просил раздвинуть ножки и засовывал в меня свои мерзкие пальцы.

— Садись сверху. Наклонись. Давай, кукла, работай, сделай приятное папочке.

Я так привыкла к его приказам, что уже сама заранее знала, что нужно делать, чтобы он остался доволен.

— Я буду любить тебя долго и верно, — обещал приемный папаша в душной темноте моей детской комнаты.

А я молилась лишь о том, чтобы сдохнуть поскорее.

Вскоре меня перевели на домашнее обучение. Я даже не пыталась жаловаться приходящим учителям: знала, что за те деньги, которые платит им Кауффман, они будут молчать даже об массово убиенных младенцах. Не пыталась я больше связываться и с внешним миром.

Телефон мне не давали, а прислуге и охранникам на воротах было приказано со мной не разговаривать. Инна тоже уже не делала вид, что играет роль доброй мамочки.

Она просто не замечала меня. Как я узнала, с Кауффманом у них был взаимовыгодный союз. Яков получал с ее помощью возможность удочерить сиротку, а Инна, обеспечив ему ширму-прикрытие, получала деньги, которые регулярно отсылала своей матери, воспитывавшей ее сына от первого брака.