Обаятельное чудовище

Инна бежала из дома, опасаясь за свою жизнь. Я знала, что она никуда не заявит. Знала, что остановится у своей матери и будет выжидать. И да, я знала, что однажды Стаса выпустят, и он придет.

— Вот я тебя и нашел. — Ухмыляется парень. Он стоит у самой стены, уперев локоть в декоративный металлический поручень.

— Что тебе нуж… — Я не успеваю договорить фразу, потому что Стас хватает меня за руку и подтягивает к себе.

Я дергаю руку на себя, пытаюсь отойти, но он склоняется к моему лицу:

— Как поживаешь, маленькая шлюшка? — Цедит сквозь зубы.

От холодного блеска в его глазах по моей коже пробегают мурашки. Сердце пускается вскачь, дыхание перехватывает.

Взгляд у Стаса явно затуманен каким-то наркотиком, и от этого становится еще страшнее. Непонятно, чего ожидать от этого типа. За прошедшие два года он стал еще сильнее и выше. Очевидно, тюрьма закалила его, умножила его злобу.

— Руки убери… — Выдергиваю свое запястье из захвата.

— Я смотрю, ты хорошо устроилась, имея его деньги.

— Что тебе нужно? — Спрашиваю я, стараясь дышать ровно и держать спину прямо.

Он проходится по мне голодным взглядом:

— Не бойся. Не буду просить, что бы ты обслужила меня, как своего папочку. Я за ними грязных шлюх не донашиваю. Мне нужны мои деньги.

— Деньги? — Мое сердце стучит уже где-то в горле. — Какие деньги?

Лицо Стаса кривится гримасой ярости:

— Которые положены моей матери за то, что она терпела это ничтожество столько лет!

— Разве ей не выплачивают ежемесячное содержание?

— Кому нужны эти копейки? — Морщась, он снова наклоняется к моему лицу.

— Но Яков еще жив! О каком наследстве ты говоришь?

Пальцы Стаса смыкаются на моем локте:

— Мать может сидеть и ждать, пока он сдохнет. А вот я не собираюсь. И не стану опять подбирать жалкие крохи, пока ты тут как сыр в масле катаешься!

Я вырываюсь и толкаю его в грудь:

— Мне плевать, понял?! Вы получите то, что вам полагается, но только после его смерти! И только если я захочу этого!

— Нет, сучка, — улыбается он, делая ко мне шаг.

— Пошел ты! — Смеюсь я ему в лицо.

— Тебе все равно придется сделать так, как я хочу.

Стас убирает руки в карманы брюк, и я сглатываю. Мне страшно, что он сейчас достанет нож и прирежет меня прямо здесь.