Обед у людоеда

Договорившись с ним о встрече через полчаса, я вытащила карточку и спросила малолетнюю «коммерсантку»:

– И сколько ты в день зарабатываешь?

– По-разному, – ответила она, – иногда и сто рублей получаю. Правда, попадаются порой такие, могут карточку отнять.

– А деньги куда деваешь?

– Как куда? Еду покупаю, у меня еще есть младшие братья.

– Родители не работают?

Девчонка сморщилась.

– Мама в палатке сидит, полтинник в день имеет в лучшем случае.

– А отец?

Девочка вздохнула и не по-детски рассудительно ответила:

– Слава богу, до смерти допился, а то еще ему, козлу, каждый день бутылку покупать приходилось.

Я пошла к метро, но, пройдя несколько шагов, обернулась. Тоненькая маленькая фигурка, одетая в слишком просторную куртку, прыгала возле телефона, поджидая следующего клиента. Подавив в себе острое чувство жалости, я пошла через проспект.

«Москва-арт» расположилась в фешенебельном месте, в нескольких шагах от станции метро «Маяковская». Насколько помню, когда-то в этом доме помещался магазин «Диета».

Но теперь огромные стеклянные витрины были заставлены всевозможными атрибутами, необходимыми художникам, – мольбертами, красками, палитрами, бумагой, в красочных вазах щетинились кисти всех калибров. Первый этаж был отдан под магазин. Беглого взгляда на прилавки хватило, чтобы понять: создание картин в наше время – дорогое удовольствие. Самая крохотная кисточка стоила около двухсот рублей, а от цен на бумагу и краски делалось просто страшно. Наверное, поэтому, оказавшись в галерее на втором этаже, я совсем не удивилась ценникам с бесконечными нулями.

Не успела я оглядеться, как ко мне подошла очень интеллигентная дама. Традиционный английский костюм с юбкой, которая закрывала колени, бежевая блузка, такие же туфли, темно-каштановые волосы собраны на затылке в старомодный пучок.

– Желаете подобрать картину? Разрешите вам помочь?

– Меня ждет господин Дубовский.

– Налево через коридор. – Она моментально потеряла ко мне всякий интерес.

Я пошла в указанном направлении, уперлась в роскошную деревянную дверь с витой бронзовой ручкой и толкнула ее.

Но дверь и не шевельнулась. Поднажав на нее всем телом, я влетела в кабинет и чуть не упала, споткнувшись о Леню.

– Душа моя, – захихикал Дубовский, – а почему ты сегодня без грима? Я-то, грешным делом, голову ломал, в образе кого ты сейчас появишься? Царица-ночь? Или спартанский мальчик, сражающийся с лисицей?

Не обращая внимания на его ерничанье, я достала диктофон и нажала кнопку.