Обережник

– Ни в коем разе, – пообещал Воислав.

– Погоди благодарить. Я знаешь, что никак в толк взять не могу: с чего бы это варягу да из киевских земель на самый Север ехать. Неужто его обидели так?

– Кто знает, уже не спросишь.

– Да хороший воин хоть был?

Воислав стиснул челюсть так, что заиграли желваки на скулах. Именно он сразил Ингельда, когда тот полез на стену, мечом точно в горло. Брата своего по варяжскому сродству. Ничего не поделаешь, в жизни и кровные родичи друг друга убивают, как князь нынешний Владимир. Не он сам, но по его попущению брата его Ярополка убили.

И всё по воле богов: если Ярополк мёртв, значит, он не люб им был, и они привели другого, Владимира, любого. Вот и выходило, что если сразил в бою Воислав Ингельда, значит, за ним Правда была. Ох, беда… Если боги начинают людьми играть, то не поймёшь ничего. А что это была не простая стычка в лесу из-за добычи, Воислав всё больше убеждался. Кто же из богов его направлял? Ингельд ведь пришёл волю Перуна исполнять.

Воислав предпочёл не задаваться этим вопросом, он не жрец, а воин, не его дело с богами говорить.

– Неплохой, – сдержанно ответил варяг.

– А что в том воине, жизни которого Ингельд искал, такого особенного?

– Ничего, воин как воин, обычный человек. Не кромешник.

– Слыхал я, он тоже христианин? – с прищуром спросил Добрыня.

– Тоже, но я своих людей не выдаю.

– Да я уж знаю. А позови-ка его, хочу поглядеть. Любопытно.

И сам крикнул гридня. Не прошло и двух минут, как тот привёл Молодцова.

Данила во второй раз так близко увидел сильного мира сего.

Если честно, ему и первого раза хватило. Стоять в одной комнате с людьми, которые каждый по-своему, но недосягаемо выше тебя, было неприятно. Даже саднящая боль в руке и в боку забылась от этого ощущения.

– Ну, здравствуй, Молодец. Слыхал, так тебя кличут?

– Так, здравствуй… Добрыня Малкович.

Данила скорее интуитивно слегка согнул спину, беспомощно оглянулся на Воислава: мол, как с ним обращаться-то? Батька еле заметно кивнул: всё правильно пока, не дёргайся.

– А расскажи-ка мне, Молодец, за что это на тебя так Ингельд взъелся?

Данила без всякого удовольствия и приукрашиваний рассказал, как удрал с острова Перуна, оставив бога без законной жертвы.

– Да ты никак холопом был каких-то восемь лун назад?

– Был. И что же – я какой-то закон нарушил? – дерзко ответил Молодцов.

– Нет, не нарушил, наоборот, этим гордиться можно. Ещё летом тебя продавали, а теперь ты уже с посадником Новгорода говоришь. И такую осаду выдержал.