Он переворачивается на спину, увлекая меня за собой и укладывая на себя. Мои ноги оказываются между его, и, хотя он забрал подушку, я совершенно счастлива обойтись без нее, ведь могу прилечь на его грудь.
Рука Исайи опускается на мою поясницу, и я поправляю одеяло, чтобы укрыть нас обоих.
– В худший день в году произошли два лучших события в моей жизни.
Я закрываю глаза и прижимаюсь к его обнаженной груди."
"Никогда раньше я не была для кого-то лучшей… Не знаю, как к этому отнестись. Прерывисто выдыхаю.
– Исайя?
– Да?
– Ты когда-нибудь носишь рубашки?
Он смеется.
Это искренний, красивый смех – то, что сейчас так нужно.
– В твоем присутствии больше не ношу, док. Я же вижу, как ты на меня смотришь.
Я улыбаюсь.
– Пожалуйста, сегодня останься со мной, Кенни.
– Я никуда не собираюсь уходить.
20
Исайя
Когда я подъезжаю к дому брата, на дорожке полно народу, и снаружи слышатся оживленные голоса. Я знаю, что Коди и Трэвис здесь, и, судя по припаркованным машинам, немало наших товарищей по команде – тоже.
Я не могу их винить. Мне повезло, что моя невестка – всемирно известный шеф-кондитер, и я бы ни за что не посмел пропустить даже один из таких вечеров в доме брата.
Мои руки заняты, поэтому приходится открыть и закрыть входную дверь ногой, и, как только я переступаю порог, первое, что отчетливо слышу, – смех Макса.
Это лучшее, что мне удалось услышать за весь день, и за этой радостью следует вторая:
– Думаешь, это смешно, Букашечка? – дурашливым тоном спрашивает Кеннеди моего племянника.
Прислушиваясь, я снова хочу различить ее голос. Я не уверен, что сейчас Кенни действительно здесь, с моими друзьями и семьей, потому что она всегда непреклонно разделяла работу и личную жизнь.
Макс снова хохочет, я иду на звук и наконец обнаруживаю обоих на полу в гостиной: Кеннеди прислонилась спиной к стене, а мой племянник стоит перед ней и, сжимая ей щеки, проверяет, какие выражения может принять ее лицо. Это чертовски мило!
Несколько моих товарищей по команде сидят на диване, еще больше – на полу, не отрывая глаз от экрана телевизора, где идет очередной бейсбольный матч.
Но я смотрю не на них. Я смотрю на Макса и свою жену.
Что бы я ни испытывал по отношению к Кеннеди, это гораздо серьезнее, чем прежняя поверхностная влюбленность. Тогда я ее не знал, но теперь, когда я узнаю́, какая она, мне более чем нравится то, что я вижу.
Она спала со мной на чертовом полу, слушала и понимала то, чего не понимают даже мои самые близкие друзья.
