– Хорошо, – уступает Кай. – Но я делаю это только ради вас троих.
Миллер бросает на меня понимающий взгляд, потому что мы оба заслуживаем награды за наш талант объединяться против моего брата.
– Спасибо, что сходил в магазин, Исайя, – говорит Миллер, перебирая продукты, которые я купил, и вытаскивая пакеты с сахаром и мукой. – Есть какие-нибудь пожелания?
– Просто заверни мне с собой все, что останется."
"– Учитывая, сколько народу пришло сегодня вечером, я не уверена, что что-то останется, но посмотрю, что смогу сделать.
Я оглядываюсь через плечо на переполненную гостиную, но Кеннеди и Макс по-прежнему не замечают моего присутствия, что чертовски раздражает: я всегда был любимчиком Макса и надеялся, что Кеннеди тоже начинаю интересовать.
– Я не знал, что Кенни здесь будет, – шепчу я Каю и Миллер.
На губах Миллер появляется понимающая улыбка.
– Я сказала, что ты придешь, и она спросила, можно ли ей присоединиться.
– Интересно.
– Я тоже так подумала.
– И она знала, что здесь будет бо́льшая часть команды?
Миллер кивает, на ее лице читается волнение.
Я жестом прошу ее нагнуться ко мне через кухонный стол и тихонько спрашиваю:
– Как думаешь, я ей нравлюсь?
– Господи, – смеется Кай. – Тебе уже тридцать один год. Возьми себя в руки! Где, черт возьми, мой самоуверенный младший братец, который запросто мог сказать девушке, что она ему понравилась? До сих пор не могу понять, как это у тебя так хорошо получалось.
– Исайя, – шепчет Миллер в ответ, – ты на ней женат. Я думаю, это дает тебе право спросить у своей жены, нравишься ли ты ей.
Оглянувшись через плечо, я вижу, что Кеннеди наконец заметила меня. Ее карие глаза медленно фокусируются на мне, а за взглядом следует милая улыбка. Но Максу это не нравится: он дергает ее за щеки и снова просит внимания.
Малыш никогда не чувствовал себя комфортно с женщинами, пока не появилась Миллер. И, хотя Кеннеди знала моего племянника дольше и сидела с ним, когда моему брату нужна была помощь, Макс по-настоящему привязался к ней только в этом сезоне.
Я его не виню. Когда речь заходит о Кеннеди, я полностью разделяю его чувства.
Пересекая комнату, я подхожу к ним и сажусь на корточки, чтобы оказаться на уровне их глаз.
– Извини, Максик. Ты не собираешься поздороваться со мной?
Он отрицательно качает головой, и на его губах появляется озорная улыбка, очень похожая на мою.
– Что? – спрашиваю я в притворном потрясении. – Но я же твой любимый дядя!
– Кен, – говорит он.
