Обольститель и куртизанка

— Ты ищешь легкий путь?

Оливия не осмелилась ответить утвердительно.

— Так ты предлагаешь мне связать тебя и делать все, что захочется?

Она протянула руку. К ее удивлению, пальцы не дрожали.

— Давай сюда веревки.

Чертовски надеясь, что поступает правильно, и отчаянно мечтая выдержать любые испытания, как бы ни разворачивались дальше события, Эрит передал Оливии шелковые путы.

Поняв намерения графа, Оливия стала на удивление спокойна. Поначалу она была встревожена и смущена. Потом попыталась окружить себя броней, превратившись в холодную, насмешливую куртизанку.

Но уловка оказалась безуспешной, что не укрылось от Эрита.

Конечно, он задумал это неспроста.

Куртизанка взмахнула рукой властным жестом королевы:

Эрит поклялся выполнять ее приказы, поэтому смиренно подчинился, хотя, видит Бог, такому гордому, заносчивому мужчине, как граф, повиновение женщине далось нелегко.

Не говоря ни слова, он сбросил черный шелковый халат, оставшись обнаженным.

Эрит не заговорил, даже когда куртизанка принялась внимательно разглядывать его наготу, хотя это, казалось, длилось целую вечность.

Взгляд ее скользнул по широким плечам и груди графа, задержавшись на его жезле, вздымавшемся, будто в ответ на безмолвный вызов.

Эрит многое отдал бы, чтобы подавить в себе страстное желание. Он испытывал неловкость, стоя неподвижно перед Оливией. Она изучала его беззастенчиво, словно вещь. Как мраморную статую в галерее.

Медленно она обошла его кругом, невозмутимо оглядывая, точно знаток и ценитель искусства.

Она небрежно сложила руки на груди, словно выставленный перед нею лот не заслуживал высокой оценки.

Хуже всего Эриту стало, когда она зашла ему за спину. Казалось, этому постыдному осмотру не будет конца. Мышцы его ног, спины и ягодиц напряглись и одеревенели. Графу пришлось призвать на помощь все свое мужество, чтобы не подхватить с пола измятый халат, как испуганная девственница в свою первую брачную ночь.

Проклятие, о нем ходила слава завзятого повесы, виртуоза по части любовных афер.

Ему доводилось стоять обнаженным перед великим множеством женщин. Но никогда он не чувствовал себя таким… голым.

Это было ужасно, невыносимо. Эрита мутило от отвращения.

И Оливия знала об этом, чертова ведьма.

Граф стиснул зубы, готовясь выдержать это испытание. Он охотно вынес бы самые изощренные пытки, порожденные ее фантазией, лишь бы растопить ледяную броню, окружавшую Оливию.