Обольститель и куртизанка

— Ты делала это прежде?

— В отцовском поместье мы научились крепко привязывать норовистых животных — любителей отбиваться от стада, чтобы не пришлось разыскивать их потом по всей округе.

В отцовском поместье? Случайная обмолвка Оливии еще раз подтвердила догадку Эрита: эта женщина родилась в богатой семье. И вновь волна бессильного гнева захлестнула графа. Брат Оливии совершил чудовищное злодеяние.

Сделав над собой усилие, Эрит продолжил легкую пикировку.

— Вы принимаете меня за животное, мисс Рейнз? — беззаботным тоном осведомился он.

— Посмотрим. — Ее рука шаловливо скользнула по обнаженной груди и незащищенному плоскому животу Эрита. Мышцы его мгновенно напряглись, предвкушая прикосновение, которого так страстно жаждало его тело.

Но ладонь Оливии замерла, так и не коснувшись его восставшей плоти.

Эрит скрипнул зубами, сдерживая мольбу, готовую сорваться с его губ, его охватила дрожь. О, если бы ее ладонь сдвинулась еще на дюйм. Всего на крошечный дюйм…

Господь всемогущий, его тело плавилось от желания.

Однако прохладные пальцы Оливии остались на его животе. Совсем близко и бесконечно далеко.

Бедра Эрита качнулись вверх.

Едва заметная улыбка мелькнула на губах Оливии, и глаза тигрицы сверкнули лукавым огнем, когда она отняла руку. Не в первый раз Эриту пришло в голову, что бархатная темная родинка в уголке ее рта — ведьмовский знак. Эта женщина наверняка наложила на него свои чары. С первой минуты, как только его увидела.

— Ты мучаешь меня, дьяволица, — задыхаясь, прошептал он.

Его сердце отчаянно колотилось, словно он взбирался на крутую гору. Эрит успел вступить лишь в первый круг ада, но готов был молить о пощаде.

Сумеет ли он выжить, черт возьми?

— М-мм, — насмешливо пропела Оливия.

— Что ты собираешься со мной делать? — хрипло пробормотал Эрит, силясь сдержать бушевавшее в нем желание.

— Я еще не решила, — задумчиво проговорила куртизанка и, обойдя кровать, крепко обхватила пальцами лодыжку Эрита.

— А мне сдается, уже решила.

Может, Эрит и был великим грешником, завзятым сердцеедом, но знал о женщинах достаточно, чтобы распознать выражение лица Оливии. Точно таким же хищным взглядом смотрели кошки на конюшнях в Селдене, сжимая в зубах мышь. Будущее определенно сулило графу угрозы, пытки, а возможно, и мучительную смерть.