Обольститель и куртизанка

Он почувствовал, как ее горящий взгляд пробежал по его спине, от ягодиц к скованным напряжением плечам со вздувшимися буграми мышц. Куртизанка обошла его и остановилась, глядя в глаза.

— Ложись на кровать. — Ее лицо казалось бесстрастным, как гипсовая маска. И таким же холодным. Чуть раскосые тигриные глаза Оливии обещали возмездие, наказание и… блаженство.

Все так же молчаливо Эрит перешел в спальню, приблизился к кровати, лег и вытянулся. В наступившей тишине отчетливо слышался каждый звук. Эрит различил тихий шелест юбок Оливии.

Сердце Эрита учащенно забилось: странное смешение чувств овладело им. Радостное волнение и вместе с тем тревога. И еще мужской гнев, обида, которую он не смог в себе подавить.

Хотя во всем происходящем ему некого было винить, кроме себя самого.

Никогда еще женщина не отдавала ему приказы. Тем более в спальне. Эрит привык главенствовать. И, черт возьми, ему нравилось играть первую роль.

Повиноваться прихотям женщины было ему внове, а потому он испытывал тревожное чувство. Однако чутье подсказывало ему, что лишь укротив свою гордость, он сможет предоставить Оливии подлинную свободу. Если ради этого придется вытерпеть минутное унижение (Эрит отчаянно надеялся, что дальше Оливия не зайдет), он готов поступиться самолюбием.

Черт побери, если бы только раз она испытала настоящее желание, Эрит не задумываясь, ринулся бы в адский огонь и с улыбкой смотрел бы, как пламя пожирает его плоть.

Напоминание о том, как много поставлено на карту, укрепило дух, лихорадочное напряжение отпустило Эрита. И все же он невольно вздрогнул, когда Оливия, обхватив пальцами его запястье, завела ему руку за голову.

От ее уверенного, лишенного всякого соблазна прикосновения Эрита словно опалило огнем. Стиснув зубы, он призвал на помощь все свое самообладание.

— Расслабься. Это совсем не больно, — прошептала куртизанка, пока ее ловкие пальцы делали петлю из синего шнура, стягивали его запястье, а затем завязывали крепкий узел на столбике кровати.

— Тебе легко говорить.

Оливия чувствовала себя достаточно свободно, чтобы его поддразнивать, и это придало Эриту уверенности. В его сердце робко зашевелилась надежда. Может, в конце концов, все кончится не так уж плохо?

— А сделать еще легче. — С поразительной сноровкой она привязала второе запястье Эрита к другому столбику кровати.