Обольститель и куртизанка

— Оливия, — проскрежетал он, отлично сознавая, что именно этого эффекта она и добивалась.

— Да? — отозвалась она безразличным тоном. — Хочешь, чтобы я тебя развязала?

Словно в награду за этот ответ палец Оливии двинулся вверх по бедру Эрита. Всего один пальчик. Сердце Эрита замерло в предвкушении ласки.

Разумеется, Оливия знала, чего он хочет. Его губы горели, на скулах играли желваки.

«Оливия, пожалуйста…»

Куртизанка отняла руку и отступила на шаг.

— Если тебе что-нибудь понадобится, позови. Уверена, слуги тебя услышат.

— Куда ты? — Эрит с отвращением услышал нотки мольбы в собственном голосе.

Оливия уже стояла возле двери в холл. Она оглянулась через плечо, на губах ее мелькнула насмешливая улыбка.

«Прощай? Что здесь происходит?»

— Черт побери, Оливия! — Эрит яростно рванул веревки, пробуя избавиться от пут; он прилагал куда больше силы, чем в первый раз, но шнуры выдержали. — Оливия! Что…

Куртизанка открыла дверь и выскользнула из комнаты, не сказав ни слова.

Эрит успел забыться беспокойным сном, когда дверь отворилась снова. С трудом, подняв тяжелые веки, он обвел мутным взглядом погруженную во мрак комнату. Должно быть, это служанка пришла, наконец, его освободить, решил он. Горечь и обида, бушевавшие в нем, притупились, сменившись безразличием и вялостью.

Огонь в камине догорел, остались лишь тлеющие угли; наступила глубокая ночь. Заведенные за голову руки причиняли Эриту неимоверные мучения. Он так давно лежал вытянувшись на спине, что одеревеневшие мышцы ныли от боли.

После той ужасной минуты, когда Оливия внезапно ушла, граф еще долго яростно сражался с веревками, силясь вырваться, но лишь стер до крови запястья и растянул мышцы. Отчаянные попытки освободиться только туже затянули путы. Оливия не преувеличивала, хвастаясь, что связала его, как норовистое животное.

В конечном счете, рассудительность победила гнев. Бороться было бесполезно.

Надежда оказалась долговечнее злости.

Но время мучительно тянулось, минуты сменялись часами, а Оливия все не возвращалась. Эрита начали одолевать сомнения. Наконец он понял то, о чем ему следовало догадаться намного раньше: он предоставил ей свободу. И, будучи умной женщиной, она ею воспользовалась.

Эрит мог бы позвать на помощь слуг, как насмешливо предложила ему куртизанка, однако гордость и упрямство заставили его хранить молчание.